После того как они съели миску фасоли с рисом, Педро потянулся к ней. Он опять взял ее силой, и опять Рена сопротивлялась, даже отчаяннее, чем в первый раз, но под конец вновь победил он.
На этот раз боль была не такой сильной, а удовольствие — более продолжительным. Когда Педро запыхтел и обмяк, Рена нашарила кухонный нож, который спрятала на себе, и воткнула его в спину Педро в углубление между лопатками.
Тело его выгнулось. Это была преувеличенная пародия на спазмы наслаждения, от которых он выгибался всего лишь за минуту до этого. Потом он посмотрел ей в глаза и произнес больше слов подряд, чем Рена когда-либо слышала от него:
— Ты… вроде паучихи Черной вдовы… занимаешься любовью… потом убиваешь.
Изо рта у него хлынула кровь, и он скатился с нее на земляной пол. Рена проворно отползла от него, испачкав платье. Ей не нужно было проверять — она и так знала, что Педро мертв.
В ту же ночь, завязав в платок свои скудные пожитки, Рена покинула родную деревню. Она знала, что искать ее никто не станет, и почти не опасалась, что ее побег свяжут со смертью Педро. Но даже если и свяжут, это не имеет значения. Что же до ее побега… Девушки частенько убегают от бедной и трудной жизни в горных деревнях, надеясь наняться в городе прислугой. Цель большинства этих девушек — Мехико; туда-то и направилась Рена.
К утру она добралась до большака, ведущего в столицу. Она была босая, без чулок, рваное платье она нарочно надела так, чтобы выставить напоказ свои расцветающие формы.
Большая часть встречных не обращала на нее внимания; мужчины и женщины, бесцельно бредущие по дорогам Мексики, были обычным явлением. Некоторые из проходящих мимо мужчин отпускали по ее адресу пошлые замечания, делали ей грубые предложения. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это такие же нищие, как и сама Рена. Но в конце концов ближе к полудню появился мужчина средних лет, правивший повозкой, которую тащил усталый ослик. Он сказал, что его зовут Рамон Аранго и что он держит путь в Мехико. Если она хочет, то может присоединиться к нему.
Рена быстро оценила его. Внешне он был привлекательнее, чем мужчины ее деревни, гораздо лучше одет и, очевидно, грамотен.
Приняв решение, она уселась на тележку рядом с ним.
По дороге Рамон объяснил ей, чем он занимается. Он совершал регулярные поездки в отдаленные селения, где скупал продукцию местных мастеров — шали, кружева, глиняные изделия и тому подобное, — скупал за гроши, а потом продавал все это с большой прибылью американцам, приезжающим в столицу. Свой товар он продавал вразнос на улицах или у крупных железнодорожных станций и вокзалов. Торговцы, его конкуренты, покупали товар в самом Мехико за большую цену либо сами изготовляли то, что продавали.
— Жены у меня нет, — сказал Рамон, бросив на нее беглый оценивающий взгляд. — И нет женщины, которая разделяла бы со мной ложе. Сколько тебе лет, девочка?
— Мне шестнадцать, — быстро солгала Рена.
Он кивнул с довольным видом:
— Вполне достаточно.
Вечером они остановились На ночевку, и Рена спала с ним на его одеялах. Рамон был хорошим любовником, но в некотором смысле он ее разочаровал. Он не был груб так, как Педро, и она не почувствовала ничего потрясающего. Поэтому всю неделю, пока они ехали до Мехико, Рена обучала его, не видя ничего странного в том, что двенадцатилетняя девочка обучает искусству любви мужчину, возрастом вдвое старше ее.
К тому времени когда они добрались до Мехико, Рамон превратился в ее добровольного раба. Все больше узнавая об искусстве любви, Рена осознала, каким мощным оружием она обладает. Чтобы заставить Рамона выполнять ее желания, достаточно было одного — отказать ему.
Поначалу, когда это происходило, он рвал и метал, грозясь бросить ее или поколотить. В конце концов он не сделал ни того ни другого — лишь полностью подпал под ее власть.
Он просил ее стать его женой, но у Рены не было никакого желания связывать себя узами законного брака с кем бы то ни было. Она видела, во что замужество и вынашивание детей превратило ее мать, да и не только ее мать.
Но она оставалась с Рамоном — оставалась несколько лет. Она управляла не только им, но и всеми его делами.
Понимая, что одной сексуальной привлекательности недостаточно, чтобы избежать ловушки, уготованной судьбой большинству мексиканских женщин, она решила разбогатеть. Рамон был намерен продолжать заниматься своим делом. Жизнь у него была нетрудной, он неплохо зарабатывал; Рену же это не удовлетворяло. Вскоре она уговорила его открыть небольшую лавочку.
Поскольку американцев в Мехико приезжало не много и торговля безделушками не была очень доходной, Рена, очень рациональная и наблюдательная, решила, что торговля предметами религиозного культа будет гораздо прибыльнее.
Сама она ни во что не верила, хотя вера глубоко сидит в простых мексиканцах. Какие здания в Мехико самые лучшие? Церкви. В каждом селении и городке есть хотя бы одна внушительного вида церковь; зачастую церквей бывает несколько. И даже у самого бедного крестьянина всегда найдется пара монет, чтобы опустить их в ящик, стоящий у входа в храм. В домах у мексиканцев имеется множество предметов, связанных с верой: гипсовые святые, распятия, маленькие картинки на религиозные темы и тому подобное. Даже ослики, которые тащат тележки по улицам, увешаны крестиками вокруг шеи.
И Рена решила, что здесь-то и скрыты деньги. Вдоль всякой улицы, ведущей к церкви, располагаются лавки, торгующие предметами культа. Хозяева лавочек получали от своей торговли очень небольшой доход. Кто же станет продавать подобные вещи верующим ради наживы?