Зимняя асиенда Мендеса была просторной и почти такой же пышной, как его особняк в Мехико. По стене дома карабкались бугенвиллеи — на фоне ослепительно белой штукатурки цветы казались еще ярче. Во дворе переливались на солнце струи фонтанов, и повсюду росли цветущие кустарники. Местоположение асиенды делало ее еще более привлекательной — дом стоял на холме, откуда открывался вид на сверкающий залив Акапулько.
Солнце уже клонилось к западу, когда Мередит и Рикардо въехали во двор. Луис Мендес поспешно вышел им навстречу и позвал слугу, чтобы тот позаботился о лошадях.
— Сеньорита Лонгли, какое счастье снова видеть вас! — Хозяин, сияя улыбкой, помог Мередит спешиться. Потом поспешил обнять Рикардо. — Друг мой, я был так рад получить вашу телеграмму! — Он посмотрел на гостью. — Я очень сожалею, что вы столкнулись с такими трудностями, сеньорита. И примите мои соболезнования… Я имею в виду смерть вашего брата.
— Да, мы пережили трудное время, — проговорила Мередит. — Очень надеюсь, что вы поможете нам.
— Не сомневайтесь, я сделаю все, что в моих силах.
Мне и самому очень хочется узнать, что там у вас произошло. Информация, которую я получил, недостаточна.
Но сначала вам нужно отдохнуть с дороги. Я буду ждать вас в своем кабинете через час. Мы поговорим и выясним, что можно сделать.
Хуана слезла со своего мула. Она робко держалась за спиной Мередит. Молодая женщина подозвала ее и, представила Мендесу. Объяснила, при каких обстоятельствах девочка оказалась среди участников экспедиции.
Луис Мендес склонился к руке Хуаны с таким же почтением, с каким склонялся над рукой какой-нибудь знатной дамы. Хуана густо покраснела.
Мередит, пряча улыбку, взяла девочку за руку.
— Пойдем, Хуана. Я так устала от долгой езды… Все тело ломит. Тебе придется как следует потрудиться, чтобы привести меня в порядок.
В сопровождении Луиса Мендеса они вошли в дом и прошли по длинному коридору — хозяин показывал гостям их комнаты.
— У меня здесь маловато прислуги, — улыбнулся он, — но надеюсь, вы простите мне, что я не могу принять вас с должным гостеприимством.
Мередит едва удержалась от смеха. Этот человек был самым гостеприимным хозяином из всех, кого она видела, — и он сетует на то; что не может принять их должным образом!
— Сеньор Мендес, — сказала Мередит, — вы умеете поднять человеку настроение. Теперь я не сомневаюсь: все уладится.
Ровно в шесть Мередит и Рикардо вошли в просторный кабинет Мендеса. Молодая женщина приняла ванну, переоделась и теперь чувствовала себя гораздо лучше.
Мендес подал им стаканы с сухим хересом и усадил в удобные кресла. Сам же уселся за письменный стол и с улыбкой обратился к ним:
— Я был бы весьма признателен, если бы вы рассказали мне все, что с вами произошло. Вплоть до сегодняшнего дня.
Гости подробно обо всем рассказали. Только один раз Мендес прервал Рикардо — когда речь зашла о Габриэле Моралесе.
— Мерзавец! Ослиный помет! О… тысяча извинений, сеньорита, но этот человек для нас как бельмо на глазу.
Давно пора покарать Моралеса за все его преступления.
Не сомневайтесь, сеньорита, я прослежу, чтобы он предстал перед судом за все унижения, которые вы претерпели от него. Прошу вас, продолжайте.
Внимательно выслушав рассказ гостей, Мендес в задумчивости уставился в окно, покусывая нижнюю губу.
Казалось, его одолевали сомнения. , — У меня есть кое-какая информация, — сказал он неожиданно. — Причиной… Я имею в виду непосредственную причину ваших неприятностей… — Я говорю о появлении полиции… Так вот причиной послужило донесение одного пеона, то есть поденщика. Он заявился в полицию Акапулько и сообщил, что на раскопках убит некий американец. Этот человек работал у вашего брата, сеньорита, а ваш брат… Вы уж не сердитесь на меня, сеньорита, но, судя по всему, ваш брат намеревался присвоить себе все ценности, которые он, возможно, нашел бы на месте раскопок.
— Ничего, я не сержусь, — нахмурившись, ответила Мередит. — Сначала я не могла в это поверить, но поверить пришлось. И все же я кое-чего не понимаю… Во-первых, если этот человек сообщил об убийстве Эвана, он не мог не знать, кто его убил. Тогда зачем проводить расследование? И во-вторых, зачем приостанавливать раскопки?
— Да, я понимаю ваше недоумение. — Луис Мендес сложил пальцы пирамидкой и внимательно посмотрел на молодую женщину. — Что касается первого вашего вопроса, так этот батрак просто сообщил о том, что Эван Лонгли убит. К сожалению, у него репутация человека ненадежного, и полицейский не очень-то ему поверил.
Только когда он переговорил с полицейским начальством, этим сообщением заинтересовались. Но даже и тогда полиция не предприняла бы никаких действий, по крайней мере немедленных действий, если бы не тот факт, что вы не сообщили о смерти вашего брата. У них возникли подозрения…
— Мы думали об этом, — кивнула Мередит. — Но в конце концов пришли к заключению, что не стоит сообщать об убийстве в полицию, ведь Эван американец.
— Да, я понимаю. — Мендес тяжело вздохнул. — Но ведь это говорит о вашей предвзятости, не так ли? Наши полицейские занимаются любыми преступлениями, как и их американские коллеги. Тем более убийствами…
— Конечно, вы правы. — Мередит почувствовала, что краснеет. — Возможно, мы ошибались.
— Совершенно верно. К сожалению, вы действительно ошибались. — Мендес перевел взгляд на Рикардо. — Но я удивлен, друг мой, что вы не настояли на том, чтобы сообщить в полицию.