Сато пошла вперед, к зданию для собраний. Конечно же оно называлось не так, но из-за длинного и сложного названия строения - дом для обсуждения общешкольных сверхсрочных и мегаважных дел - его стали называть просто домом или комнатой для собраний. Это помещение было расширенным с помощью специального заклятия, так как по-другому просто невозможно бы было поместить несколько тысяч человек в одном небольшом трехэтажном здании. Эмили шла по полю и попутно рассматривала архитектуру построек, которые, как она знала, являлись яркими образцами советского конструктивизма и модерна, то есть здания представляли из себя бетонные высотки полностью геометрического дизайна. От них веяло величием и создавалось какое-то плохое, нагнетающее настроение. Эти строения создавали неприятную атмосферу, из-за чего становилось как-то не по себе, хотелось побыстрее уйти из этого места, но, конечно, на Нижних Полях были и довольно красивые, и приятные, создающие атмосферу, что ли, школы или дворца культуры девяностых и таких построек было также много.
Эмили наконец-то пришла к пункту назначения и открыла дверь в высокое бетонное ободранное трехэтажное здание немного причудливой формы, от стен которого кое-где отпала краска: в некоторых местах стены были расположены шире и дальше, чем в других.
Эмили удивилась, внутри, как ни странно, было шумно, хотя она предполагала, что учителя будут сидеть достаточно тихо, а не с громкостью выпускных классов. Собрание еще не началось и учителя сейчас сидели вместе, говорили друг с другом, смеялись. Откуда-то тут был даже чайник и чашки, поэтому некоторые учителя пили чай с печеньем. Всем явно было весело. Преподавательницы и преподаватели, являющиеся представителями преклонного возраста, также радостно общались, вспоминая давно минувшие события, свою молодость и детство. В принципе, наверное, почти все пожилые, в какой бы они стране не жили, очень любят вспоминать прошлое и всем наверняка порой надоедали их вечно повторяющиеся рассказы. Возможно, стариков это так радует, из-за того, что они прожили долгую жизнь, получили много опыта и много чего сделали. Своими историями они хотят и стараются передать этот опыт нам, а еще, просто, они рады, что прожили такую жизнь, рады моментам, которые пережили и хотят пережить их еще раз и еще раз, но, к сожалению, всем нам когда-то придется распрощаться со всем земным... А может это и способ похвастаться своими приключениями. Сато медленно прошла внутрь и осторожно для того, чтобы ее не сбили, и чтобы она никого случайно не толкнула, прошла внутрь и заняла свободное место рядом с каким-то тихим и спокойным молодым человеком, читающим газету. Его ярко рыжие, близкие цветом к самому яркому, согревающему руки прохладным летним вечером и при неосторожности способному сжечь костру и не особо короткие кудрявые волосы, закрывающие лицо из-за того, что голова парня была наклонена, сразу бросились в глаза девушке. Одежда человека, красная и длинная рубашка в клетку и черные узкие джинсы очень подчеркивали скорее всего игривый, как подумала учительница, характер. Парень заметил на себе взгляд учительницы и повернулся к ней, не выпуская из рук газету. Эмили тут же отвернулась, ей было немного не ловко, ведь она пару минут просто пялилась на парня.
- Приветствую. Я Рома, преподаю Боевую магию и Тарологию. - Эмилия медленно и немного неловко в душе повернулась к улыбающемуся, а если быть точнее ухмыляющемуся юноше и улыбнулась в ответ.
- Привет. Я Эмили, преподаю Заклинания и Теорию о Волшебном мире.
- О, я про тебя слышал.
Преподавательница кивнула.
- А можно узнать, почему у тебя английское имя и японская фамилия? Родители из Японии и Англии? Хотя... Нет, кто-то из твоих родителей на половину японец, а имя всего лишь английская версия имени Эмилия, которая больше понравилась твоим родителям, так?
Эмилия удивилась и легонько кивнула.
- Удивлена? Ничего удивительного.
Эмили улыбнулась, понимая, что и правда ничего удивительного не случилось, просто парень был, что сейчас было редкостью, сообразительным и догадливым: - Да. А... - ее слова прервала вышедшая на середину так называемой сцены высокая молодая брюнетка на как минимум десятисантиметровых каблуках, а от ее одежды становилось как-то противно. Девушка была одета в длинное, почти до пола, платье с тоненьким поясом кислотно-зеленого цвета, отлично выделявшим не самую тонкую талию. Она встала прямо, как стена, и натянулась, подобно струне, подняв подбородок высоко вверх и сложив руки за спиной. Сделав «серьезное» лицо со сложенными в трубочку губами и глазами полными власти, гордости и превосходства, а скорее презрением других людей, девушка начала свою речь: