- Я тебе не отказывала! Я попросила дать мне время подумать!
- О чем здесь можно думать? Либо любишь и хочешь с человеком провести жизнь, либо нет! – уже порядком накрутил себя Сергей. Если бы подруги Инги, прозвавшие ее парня «милахой» видели сейчас его искаженное яростью и обидой лицо, то не узнали бы в нем всегда казавшегося спокойным и приветливым Сергея.
- Как ты не понимаешь - для брака нужно доверие в первую очередь!
- А что еще я должен сделать, какой зиказукой изогнуться, чтобы заслужить твое драгоценное доверие? Я мало пашу? Нам жить негде? Нам пойти некуда и не на что? Ты плохо одета? Но что бы я не делал, как бы жопу не рвал, тебе всегда мало!!!!
- Этого мне всегда будет мало! - по лицу Инги уже текли слезы и она судорожно оглядывалась чем бы таким кинуть в этого идиота. – Мало! Потому что не строй иллюзий, ты делаешь это не потому что любишь меня, а потому что не доверяешь! Сколько бы я ни говорила, что люблю тебя, что ты лучше всех – бесполезно! Ты все так же зациклен на том, что стоит только кому-то побогаче, покрасивее, у кого член побольше, шерсть подлиннее или что ты там еще себе нафантазировал свистнуть мне, и я умчусь в горизонт - только меня и видели! Я так больше не могу! Я скоро сама начну верить, что я меркантильная сука слабая на передок, в которую тебя шайтан заставил влюбиться! Только знаешь что? Ты судишь обо мне по себе! Это ты помешан на деньгах, статусе и сексе... И не понимаешь, что раз за разом разбиваешь мне сердце!
Так и не найдя подходящего оружия заплаканная Инга села на кровать и закрыла лицо руками. Сергей совершенно опешил от этого выговора и, видя, что она затихла, присел рядом не решаясь обнять и успокоить. В его в голове сцена за сценой пронослись их бесконечные ссоры и примирения за те прекрасные и ужасные два года, что они были вместе. Как будто что-то с одинаковой силой притягивало и отталкивало их друг от друга. Он ужасно устал. Накатило такое опустошение, что не было сил возражать, просить прощения, уговаривать. «Неужели все так буднично и банально закончится между нами?» отупело, без эмоций спросил от сам себя и как бы со стороны понял, что в самом этом вопросе и заключается ответ...
В тот вечер они все-таки переспали. Для их отношений это было так же естественно, как дышать. Но утром Сергей не удивился найдя записку на зеркале в коридоре: «Это действительно конец, Сереж. Прощай...».
***
- Фишка в том, что я так и не узнал сложилось бы у нас что-нибудь без этого чертового подарка... – закончил свой рассказ Сергей после небольшой паузы. Он рефлекторно попытался допить пива из уже давно пустого стакана и поставил его на место так же бездумно, будто и не заметил, что тот пуст.
– Ты прости меня, Белка. Кажется, я втянул тебя в историю, сам того не понимая. То же мне защитник...
Маруся сидела и молчала напротив брата как-то вмиг посерьезневшая и повзрослевшая.
- Нет, дурачок, я сама втянула себя в эту историю. – наконец подала голос она. - А ты мне рассказал, чем она чревата. Спасибо тебе большое, Сереж. Правда-правда. А теперь я пойду, ладно? Мне надо подумать.
Она уже оделась и почти вышла, когда не выдержав спросила:
- И вы больше не виделись с ней? Никогда-никогда?
Сергей кивнул. Маша обняла его так, как не помнила, чтобы делала когда-то раньше.
- Мне очень-очень жаль. – чмокнула его на прощанье и вышла, оставив брата совершенно измотаннымм после их разговора, прикидывающим в уме как быстро ему удасться засунуть этого «джина» обратно в бутылку. А потом он вдруг вспомнил, что чертовка так и не рассказала ему ни слова про вчерашний вечер...
25
Владимир шел по коридору на свой семинар. С каждым шагом он чувствовал себя все неувереннее, в первую очередь потому, что понятия не имел чего ждать. Прошло уже пять дней с того невероятного вечера в Венькиной мастерской. И за все эти дни от его недавней преследовательницы не было ни слуху, ни духу. Он не знал что и думать. Может она уже удовлетворила свое любопытство и теперь ставит опыты на своем суженном-ряженном? От этой мысли на него накатывало столько противоречивых эмоций, что становилось физически неудобно в собственном теле.
Тот вечер перевернул все его представления о том, что такое чувственность и сексуальность. И все прошедшие дни он старался под завязку загрузить себя делами, чтобы как можно меньше вспоминать его во всех вновь и вновь делающих тело почти до боли чувствительным подробностях. Надо признаться проиграл он в этой битве с самим собой «в сухую». Совершенно невозможно было не прокручивать в голове то как она выглядела, что делала, как пахла и что говорила.