Потягивая горячий сладкий чай он почувствовал, что тело постепенно отогревается и возвращается к жизни. А с ним и ставшее почти привычным за сегодняшний день тянущее ощущение внизу живота. Да уж, он даже в подростковом возрасте не умудрялся за день столько времени провести на полном взводе. «Это же может быть для здоровья опасно, кстати!» мысленно возмутился Владимир, уже представляя как убедителен он будет в своем гневе и как настойчиво потребует компенсации за содеянное над ним зверство.
«Ты, наверняка, страшно замерз! Тебе надо срочно в душ, погреться...» звякнул сообщением от Маши его телефон, а потом отдельно пришел подозрительно подмигивающий смайлик. Тааак, похоже ему действительно надо было срочно в душ, так как его нимфоманка начинала отыгрывать заключительную на сегодня симфонию на его инструменте.
В лучших армейских традициях скинув с себя все до последнего лоскутка ткани «по спичке», Володя рванул под обжигающие струи обычно не казавшегося ему таким горячим душа. Оперевшись руками в стену он закрыл глаза и полностью отдался своим ощущениям.
Маша «на том конце» явно тоже нервничала или отвлекалась, так что весь этот резко накативший вихрь удовольствия далеко не сразу оформился в крышесносный мееедленный ритм с очевидным участием ее такого щедрого сегодня на ласки рта. Владимир выкрутил кран на режим похолоднее и с головой занырнул под хлещущие струи воды пытаясь дышать чуть ровнее и не сорваться раньше времени. До зуда в ладонях хотелось коснуться жаждущего долгожданной разрядки члена, но эта девушка что-то переключила в нем. Она не просто обволокла его перманентным туманом чувственности и вожделения, но и заставила с наслаждением купаться в нем, оттягивая оргазм до предела, бесконечно проверяя себя на прочность и делая тем острее пик накопившейся страсти.
Спустя несколько минут он все-таки сзгреб вставшие на дыбы яйца правой рукой и попробовал их отжать, понимая, что долго так не протянет, но тут девушка так чувствительно прошлась язычком по краю головки члена, что он взорвался. Так бурно и с таким восхитительно длинным шлейфом острого наслаждения, а затем и полного опустошения, что очнулся он лишь когда его буквально заколотило от холода.
Хорошо прогревшись и наконец добравшись до собственной постели Володя чиркнул сообщение Маше о том, что хочет тоже самое сделать с ней. Еще раз кончил представляя ее раскрасневшееся смущенное лицо, почти слыша умоляющие всхлипывания и стоны удовольствия, воображая себе как сдергивает тот проклятый черный бюстгалтер так и не давший докоснуться до горошин ее возбужденных сосков. И совершенно умаявшийся уснул, с мыслью о том, что кажется все-таки вляпался в отношения с собственной студенткой.
34
На следующе утро Маруся открыла глаза с чувством, что произошло, что-то невероятно прекрасное, настолько, что захватывало дух и было чуточку страшно. Она сосредоточила взгляд на причудливых изгибах плафонов люстры над головой и начала потихоньку возвращаться в реальность. Воспоминания медленно как бы нехотя стали возвращаться к ней потихоньку растворяя расслабленную эйфорию недавнего полусна. Она рефлекторно коснулась измученных за вчера губ и первой разумной мыслью в ее голове было решение больше никогда, никогда не целоваться в засос на 10 градусном морозе.
Когда она окончательно пришла в себя ее накрыл глубинный, ни чем толком не объяснимый страх. Что если ей показалось? Показалось, что он смотрел на нее с такой нежностью и вниманием. Показалось, что они стали гораздо ближе друг другу и далеко не только физически. Показалось, что он хотел большего..., хотел ее в своей жизни. В конце концов что она знает о том, что он действительно думает и чувствует?
- Мам, а когда ты с папой встретилась, как ты поняла, что он твой человек? – спустя пол часа, поедая завтрак неуверенно спросила Маруся спину хлопочущей у плиты матери.
- Вот это вопрос так вопрос... – поставив последние бутерброды на стол устроилась напротив нее Ольга Андреевна. Крепкая, ловкая, по прежнему «кровь с молоком» женщина, излучавшая редкую спокойную удоволетворенность от семейной жизни, которую не поколебали ни денежные неурядицы, ни многолетний «квартирный вопрос», ни даже потерянный в родах третий ребенок. И хотя, как любая нормальная девушка двадцати лет, Маруся со рвением выискивала в себе мельчайшие черты внешности и характера, которыми она была бы на мать категорически не похожа (или ей так казалось), но все же в вопросах создания крепких счастливых отношений девушка всегда признавала ее полный и безоговорочный авторитет.