- Ты видимо представляешь себе это как размышление, взвешивание за и против? Я ведь не такая рассудительная как ты, Марусь. Он когда ко мне подошел на танец пригласить, я прям вся как проснулась: вот так оказывается можно касаться, улыбаться, танцевать, говорить, слышать, чувствовать. Потом заснуть не могла всю ночь, все дрожала – увижу его еще или нет. Там ведь столько народу на набережной было – тьма... Даже сговорившись - потеряться раз плюнуть, а я и имени его не спросила. Не знаю веришь ли ты в судьбу, но думаю это она и была... Ну и немножечко Вита подсобила, конечно...
Маша так и зависла с недонесенной до рта вилкой с яичницей.
- Тетя Виолетта с тобой тогда была? Ты никогда этого раньше не рассказывала.
- Ой, ну а что тут рассказывать, - засмущалась Ольга Андреевна резко принявшись за уборку со стола. – Она хоть и двоюродная сестра, но настолько старше, что всегда за мной приглядывала. Вот твоя бабушка и отправила меня на юг с ней.
Она заулыбалась своим воспоминаниям, а Маша даже дыхание задержала от потрясшей ее догадки.
- Мамочка... Мамочка! Скажи, пожалуйста, честно-причестно: тетя Вита тебе никаких тогда странных подарков не делала?
Раздался звон разбившейся о край раковины тарелки. Ольга Андреевна замерла и медленно развернулась в сторону дочери:
- Я ее укокошу, каргу старую! – сквозь зубы процедила вмиг вышедшая из равновесия женщина. – Ей о загробной жизни думать пора, грехи замаливать, а эта ведьма на моей дочери эксперименты ставить вздумала?
Она резко сорвала с себя фартук и решительным шагом направилась вон из кухни.
- Мам, она же уехала, ты в Сочи полетишь что ли? – сумела замедлить взбелинившуюсь мать Маруся. – И потом ничего страшного не произошло. Может наоборот все даже к лучшему. Не нервничай так, пожалуйста!
Она вскочила вслед за ней и обняла со спины пытаясь вернуть матери улетучившееся так внезапно добродушно-спокойное настроение и усадить на прежнее место.
- Господи, ну хоть понятно теперь почему ты сама не своя последние недели, Марусь. – наконец, растерянно проговорила женщина устраиваясь обратно за стол. – Я думала просто влюбилась, а оно вот что... Не просто значит...
Маша молчала совершенно не понимая как вести подобный разговор со всегда казавшейся такой правильной и уверенной в себе матерью. После откровений брата, тот факт, что ее до неприличия счастливые в браке родители воссоединились благодаря подобной их с Владимиром лукавой игре, взволновал Машу неимоверно. Хотелось распросить мать во всех мельчайших подробностях, но как это сделать? Как вообще говорить с ней на такие темы? Вот девушка и сидела набрав в рот воды и не зная с чего начать.
Ольга Андреевна же восприняла ее молчание по-своему:
- Тебя никто не обидел, Марусь? – аккуратно спросила она кладя руку на плечо дочери.
- Ой, нет, мам. Никто. Как оказалось, я сама еще тот абьюзер, дай только возможность... – вздохнула Маша стушевавшись от непрошенного сочувствия.
Ольга Андреевна от души рассмеялась:
- Ты-то абьюзер? Ты, которая таскала все детство в дом всю завшивившую живность в радиусе километра от входа в подьезд? Ты, которая 10 лет давала списывать всему классу и не смогла сказать нет даже на ЕГЭ, так что пришлось второй раз его пересдавать запалившись? Ты, которая намылилась ехать через весь город готовить завтрак брату, потому что ему грустно? Не смеши меня, пожалуйста, Марусь. Ты даже ни одного обидного прозвища не смогла ему дать в ответ на его Белку. Абьюзер ты наш...
- Что я могла поделать, если он только на бриара похож, когда долго не стрижется?! То же мне критерий, мам. Может я уже не такая девочка-припевочка, как тебе кажется. – надулась от снисходительно-ванильного монолога матери Маша. Кому хочется казаться тряпкой в глазах собственных родителей?
- Ну ладно тебе, не дуйся. Ты мою дочку обидела, я не могла ее не защитить, в конце концов. – улыбнулась мгновенно регрессировавший в 10-летнего ребенка дочери Ольга Андреевна. – Кому ты так насолила, что переживаешь об этом?
- Не важно, мам. Дело не в этом. – девушке казалось, что она идет по минному полю пытаясь сформулировать вопрос, который волновал ее сейчас больше всего. – Я хочу сказать... я не понимаю где правда, а где ложь. Где искренние чувства, а где просто, просто...