- Да вот именно поэтому... – Владимир снова посмотрел на нее, на этот раз с улыбкой. - Ты фантастически откровенна, а я никогда не общался с девушкой, которая даже не пытается казаться лучше, чем она есть на самом деле.
Мужчина завел машину и быстро выехал со стоянки универа. Между ними опять повисла пауза, во время которой машина лавировала между спешащими домой автомобилями и Маша с нежностью подумала, то Володя не очень уверенно чувствует себя за рулем. Его движения стали резче, он что-то ворчал себе под нос и то и дело поглядывал на экран смартфона с навигацией. Приглядевшись, она поняла, что они едут к ней домой и ей стало еще теплее от мысли, что он запомнил ее домашний адрес. Спустя минут 5 она опять решилась нарушить тишину:
- А это хорошо или плохо?
- Что именно? – встрепенулся молодой человек до того полностью погруженный в управление машиной.
- Ну, откровенность, к примеру?
- Мне так больше нравится. – на мгновение сверкнул в ее сторону улыбкой Владимир. – Но очень непривычно.
Маша опять замолчала переваривая полученный обрывочек информации. И в этот раз уже мужчина отвлек ее от собственных мыслей:
- Правда я не уверен, что могу ответить тем же. Мой отец – математик, доктор наук и сколько себя помню разговаривал со всеми так, что требовался переводчик. Его роль и взяла на себя мать. Чуть он вспылит и начнет выносить мозг своими занудными нравоучениями и странными математическими метафорами прибегала мама и начинала суфлировать: в чем проблема, чего отец хочет, что он думает, как мне себя вести. Зато когда что-то беспокоило ее она просто закрывалась и изводила всех многодневным молчанием, пока мы хором не начинали реветь на нее и каяться во всех смертных грехах. Я сам себе обещал, что такого не хочу. Но сейчас понимаю, что очень на них похож: про других могу долго и убидительно рассуждать и редко ошибаюсь, а вот про себя мне говорить сложно.
- Я заметила. – с улыбкой ответила на откровения Маша. – А у нас много говорили. Даже слишком. Мама считает меня скрытной...
Владимир тихо рассмеялся не отрывая взгляд от дороги перед собой.
- Но думаю это просто передоз обсуждения каждого вздоха в детстве. Сейчас мне уже не нужно ее мнение по каждому поводу, наоборот – хочу сама разбираться и делать выводы. – она вдруг смутилась от своих слов, вспоминив недавний разговор с матерью о Владимире.
Погруженные каждый в свои мысли они довольно быстро добрались до машиного дома и она сразу заметила машину брата припаркованную недалеко от подъезда.
- Сережка приехал. Видимо решил не мотаться утром, а переночевать с нами и спокойно отвезти всех встречать тетку. – прокоментировала она выходя из машины.
- Ту самую легендарную тетку? – подойдя и обняв девушку за талию прошептал ей почти в самое ухо Володя.
- Ту самую... – потеряв мысль и оперевшись спиной о машину для равновесия еле слышно отозвалась Маша.
Мужчина приник губами к ее рту и девушка отозвалась всем своим истомленным за это непродолжительное свидание телом. Несколько минут пролетели как одно мгновение.
- Я вернусь в воскресенье и сразу тебе позвоню. – почти промурлыкал Владимир последний раз чмокнув ее в губы. – Веди себя хорошо!
- Это что призвано означать, Владимир Юрьевич? – подхватила его интонацию Маша наблюдая за ним пока мужчина обходил машину обратно и открывал дверь с водительской стороны. – Больше пратических занятий со снарядом? Или меньше?
- Не смей, Капылова! Мы там вповалку спать будем чисто мужской компанией. Только попробуй меня оконфузить и мало тебе не покажется! - он сурово погрозил ей пальцем.
Маша вытянулась по стойке смирно и отдала ему честь в лучших традициях Красной Армии:
- Слушаюсь и повинуюсь, о, мой господин!
И они, наконец, расстались - ни тот ни другая не в состоянии согнать улыбку со своих лиц.
44
Вокзал гудел как улей даже в 8 утра и бесконечная череда людей обтекала их небольшую процессию по пути к нужному перрону. Маша немного волновалась, так как до сих пор не приняла решения как держать себя со своей престарелой, но всегда бескомпромиссно уверенной в себе родственницей. Ее мама, расправив плечи, шагала с ней почти в ногу с видом воинствено настроенного генерала. Отец, крепкий, с завидной для своего возраста шевелюрой усатый мужчина пытался рассекать толпу перед своей почти не смотрящей под ноги половиной, в чем не очень приуспевал: переодически натыкался на пробки из неподвижных группок людей, чертыхался и снова бросался в бой, рассмотрев прежде окна рядомстоящих вагонов, чтобы понять сколько ему еще так лавировать. Сергей же плелся далеко позади и страдальческая мина не его лице яснее ясного говорила о том, что он бы дорого отдал, чтобы оказаться где-нибудь на другом конце Земли.