Глава 3. Один плохой поступок и три хороших
На следующее утро Светик уже ждал Миру на балконе.
- Можно я посмотрю, как ты рисуешь? Я всю ночь не спал от любопытства.
- Ты тут?! - обрадовалась Мира, - Конечно, смотри!
Вместе они стали разглядывать прохожих на остановке. Прошло минут двадцать, а Мира еще так и не открыла свой блокнот.
- Надо дождаться, когда придёт грустный человек, - объясняла она.
Но ни одного человека в скверном настроении, как назло, всё не было. Дело в том, что наступил первый солнечный весенний день после серой зимы, и люди не могли этому не радоваться. Мальчик со сломанной ногой на костылях и тот улыбался и с надеждой смотрел на ярко-голубое небо.
Из кухни послышался голос мамы:
- Мира! Не сиди на холодном балконе раздетая, зайди внутрь!
- Ну, мааааааам, отстань, я рисую! - крикнула Мира, не поворачивая головы, а сама пробурчала под нос: - И так ничего не получается!
- Это ты с кем так разговариваешь? - мамин голос зазвучал холоднее и строже.
Мира хотела было еще что-то грубое сказать, но тут вмешался Светик.
- Тссссс, подожди. Не надо с мамой ссориться, маму расстраивать. Ты чего хотела? Порисовать? А она вот беспокоится, что ты простудишься. Так и спроси у нее, можно ли одеться, а потом еще посидеть на балконе.
Девочка подумала с минуту и решила, что Светик, наверное, прав.
- Ладно, пойду… - она обречённо поплелась на кухню.
- Только извиниться не забудь! - крикнул ей вдогонку солнечный зайчик.
Назад Мира вернулась в белом пуховике - на голове капюшон, во все стороны мех торчит. Довольная, она уселась на стул.
- Вот видишь: когда с мамой мир, тогда всё в радость!
- Это точно. Жаль, не всегда получается, - со вздохом согласилась девочка.
- Ничего. Главное — тренироваться! - подбодрил её Светик.
- Слушай, что-то сегодня ни одного хмурого человека. Наверное, не удастся тебе посмотреть, как я рисую.
- А давай тогда вот что сделаем. Сложим твои рисунки в виде самолётиков и запустим их на автобусную остановку! Самолётики их порадуют!
- Ух ты! Давай!
- Вон смотри, кажется, та женщина, которой ты пририсовала пуделя, пришла.
На остановке и вправду показалась грустная сухонькая тётенька в фиолетовом пальто и с цветным платком на голове. Мира в предвкушении захлопала в ладоши, потом вырвала из блокнота лист с рисунком и сложила из него самолётик.
- Запускай! - скомандовал Светик.
Девочка замахнулась и, что было силы, отправила послание в сторону остановки.
Сначала самолёт набрал скорость и даже взлетел вверх, но через пару метров рухнул на дорогу в грязное месиво снега, как раз туда, где обычно проходят колёса автобуса. Мальчик на костылях всё ещё ждал свою маршрутку, когда заприметил катастрофу. Недолго думая, он пропрыгал до бордюра на одной ноге, костылем подцепил самолетик и вытащил его на тротуар. Грустную тётеньку на рисунке он узнал сразу и передал ей листок. Та долго разглядывала свой портрет, пуделя и вдруг просияла.
Ой, это кто ж такой художник? Ведь это и вправду я! Настоящая! СЧАСТЛИВАЯ! Вот, поглядите, - она как-то вся оживилась и забегала по остановке, размахивая рисунком, чтобы каждому было видно.
Всё это время Мира и Светик, не отрываясь, следили за происходящим с балкона. Девочка потеряла дар речи, только хлопала ресницами и тыкала пальцем в сторону автобусной остановки, привлекая внимание Светика то к мальчику, то к тётеньке, то к кому-то еще в толпе. Она и представить себе не могла, что её рисунок может произвести такой эффект. Светик возбужденно перескакивал с места на место и щебетал:
- Вот видишь! Ты только посмотри! Запускай, запускай скорее остальные самолёты!
Мира сложила и отправила еще два самолётика: один с портретом мальчика на костылях, который на рисунке передвигался с помощью воздушного змея, а второй — дяди, который вечно не поднимал глаз от своего мобильного телефона, а на рисунке, открыв рот, рассматривал в бинокль птичек на ближайшем дереве. Эти самолётики посеяли на остановке безудержное веселье: люди передавали рисунки друг другу, смеялись, пытались угадать, кто их таинственный автор, и вычислить, с какого балкона они прилетели. Многие пропускали свои автобусы и никуда не уезжали, кто-то начал даже знакомиться друг с другом. Но больше всех были тронуты грустная тётенька, мальчик на костылях и дядя с мобильным телефоном. Они вдруг увидели себя такими, какими хотели бы быть. Будто тяжёлый груз упал с их плеч, и теперь казалось, они светятся изнутри, из самого сердца, каким-то тихим и очень красивым светом.