— Не сомневаюсь, — сказал капитан. Он окинул стены и колдовскую ширму довольно красноречивым взглядом.
Данар пожал плечами:
— Я знаю, что стены имеют уши, а может, и глаза. Если вы хотите что-то сказать мне, говорите и не думайте, что я — дурак.
Махбарас уверил Данара, что он так никогда не думал. Он хотел бы и сам быть уверен, что Данару подарят обычную, легкую смерть, и если бы так было, то хотел бы сам сообщить об этом юноше. Сейчас, не подготовившись, ему тяжело было сделать все так, чтобы и потом избежать гнева Повелительницы Тумана.
Капитан знал, что не сможет встретиться лицом к лицу с ее колдовством. Его не заботило, что случится с ним, если он облегчит участь Данара, а волновало то, что Эрмик в таком случае возьмет на себя командование наемниками. И тогда всех его людей может ожидать ужасная участь.
Возможно, Данар спокойно встретит страшную смерть ради своих же товарищей. Но как сказать ему об этом и как потом, после смерти Данара, он сможет уснуть?
«Я становлюсь слишком стар и чувствителен для интриг, — решил Махбарас. — Дайте мне вступить в последнюю битву с достойным врагом, и мне не важно, выживу я или нет».
— Ты знаешь, Повелительница, быть может, станет домогаться твоего… жизненного духа, или как она там это называет на своем колдовском языке? — спросил капитан.
Данар снова пожал плечами:
— Возможно, именно из-за этого со мной так хорошо обходятся. А может, и нет. Может, они думают, что такое обращение ослабит мои нечестивые желания.
— Я знаю, что девы все как одна красавицы, и в твоем желании нет ничего нечестивого, — фыркнул Махбарас. — Только слепой может не обращать на них внимания, а я уверен, Повелительница не хотела бы, чтобы ей служили слепцы или евнухи.
При этих словах Данар задумчиво уставился на стены.
— Нет, — возразил он, но в глаза капитану так и не посмотрел. И было в его голосе что-то…
«Я не должен думать об этом, но я хочу задать этот вопрос. Было ли между тобой и одной из дев нечто большее, чем просто взгляды?»
В кармане на поясе у Махбараса, завернутый в платок, лежал маленький бронзовый нож. Он вполне сгодился бы для того, чтобы лежать под подушкой какой-нибудь дамы, но им можно было и убить, если ударить в нужное место. Теперь капитан потянулся па платком и наклонился того, чтобы вытереть пот или промокнуть платком лоб воина.
Но, прежде чем он коснулся Данара, рука молодого человека метнулась вперед, сжала запястье капитана. С расстояния в несколько шагов это могло бы показаться вежливым пожатием рук, но на самом деле это был неразрушимый стальной захват, из которого капитан не смог вырвать руку.
Почти прижав рот к уху капитана, Данар прошептал:
— Сохраните себя и не беспокойтесь обо мне. У меня здесь есть друзья.
Слова эти прозвучали очень таинственно, но сказаны были человеком, который широким шагом, открыв глаза, идет навстречу судьбе.
«Повезет ли мне, как Данару, когда придет мое время умереть», — подумал Махбарас.
Они больше ни о чем таком не говорили, лишь произносили формальные слова, которые с легкостью мог разобрать тог, кто прислушивался к их беседе. Прощальное пожатие рук, и капитан ушел. Он даже не стал молиться Митре, пока не покинул темницу. Только там он вздохнул и осмелился взглянуть на дев, стоящих на страже.
Чем дальше он отходил от темницы, тем безумнее сам себе казался. Может, все, что происходит, на руку Повелительнице… она приготовила для долины и всех, кто жил в ней, что-то еще хуже смерти?
* * *Хезаль прибавил еще один штрих к плану, который разработали он и Конан. Он отобрал полсотни или около того Зеленых плащей, которые должны были остаться позади обоих отрядов, ездить по кругу и поднять огромное облако пыли.
— Даже самые умудренные кочевники всегда считают, что, чем больше пыли, тем больше людей, — заметил Хезаль. — Пусть множество враждебных глаз еле вращение. Хезаль кивнул.
— Но это не все. Мои воины не просто пустят пыль в глаза нашим врагам. Они последуют за нами третьим маршрутом. Самым длинным, и тогда или мы успеем прийти им на помощь, или они помогут другим отрядам. А может, им даже удастся проскользнуть за засаду и ударить с тыла по тем, кто нас поджидает.
Конан усмехнулся, в этот раз, сделав афгульский жест, каким обычно приветствуют гордого вождя. Не многому он мог научить Хезаля в вопросах войны…
Киммериец сделал знак своим людям, к которым подъехал один из сержантов Хезаля с полусотней запыленных воинов. Два афгула пришпорили своих лошадей, Зеленые плащи под пристальным взором сержанта Бэрака и их капитана отправились следом за ними. Пыль взметнулась к небесам.