Райт был зол! Не так – Райт пребывал в ярости, он рвал и метал, готовился к убийству. Покосилась на нахмуренного Светлова, мол, не вы ли убежали меня, что Ладов остынет? Не остыл! Скорее, наоборот, по оголенным рукам Райта пробегали искорки, в глазах – горел огонь, щеки почернели, точно угольки в костре. Я молчала – пусть «папочка» разбирается, как и обещал!
- Она поедет со мной и точка! – магьер решил показать более молодому, кто главнее.
И Ладову пришлось смириться и ответить сухим кивком. Я, схватив сумочку, двинулась к двери.
- Тяф! – догнал тонкий лай Пуфа, и я удивленно обернулась.
- Он с нами? – озадаченно поинтересовался Светлов, и я, размышляя, ответила согласием, про себя подумав: «Быстро же прислали замену Икциару!» - решила всячески изводить нового стража, чтобы пожаловался Ар'рцелиусу, тогда, быть может, владыка снизойдет до разговора со мной. О том, как довести мужчину до ручки, будь он человек или подземец, я знала слишком хорошо, так что новенькому придется несладко.
Прибрежные кусты, бережок, заросший камышом, плеск воды и смех купальщиц. Маги, приехавшие вместе со мной, замерли, переглядываясь. Их было трое: магьер, его ученик и Ладов, собственной высокородной персоной, чтоб ей провалиться в Подземье и остаться там навеки.
- Великанов, - с недовольством позвал Светлов старосту поселения, куда мы прибыли, - я же предупреждал вас о приезде! Почему не озаботились очистить территорию?
- Так… - невысокий, плотный мужичок почесал лысину на макушке. – Девахи же… - развел руками, будто одно слово разом объяснило происходящее.
Впрочем, огневики поняли, Райт и молодой сыщик Краснов дружно шагнули вперед.
- Стоять! – отдал команду магьер.
- Их предупреждали, - брякнул Ладов, но Светлов был непреклонен.
- Мы туда не пойдем…
- Только время упустим! – с досадой отозвался Краснов, смотрящий только на кусты, наверняка, проклиная их густую листву. Будь его воля, оборвал бы!
- Нет! – магьер повернулся ко мне. – Берег осмотрит Дамара.
- Дамара?! – изумлению обоих молодых огневиков не было предела.
- А что? – разобиделась я. – По-вашему, я никчемная девица, годная только для того, чтобы носить шляпу на голове, не думая ни о чем другом?!
Оба промолчали, но скривились так, что и без объяснений стало ясно – именно так они и считали!
- Я все сделаю, папа! – раскрыла зонтик, чтобы солнце не мешало, и отправилась на поиски.
Дело привычное, пусть и несколько позабытое за два столетия, но я справлюсь!
Пуф посеменил за мной – хитрюга!
- Сидеть! – указала на пятачок высохшей травки. – Ждать! – ядовито улыбнулась.
«Песик» показал острые зубки, но вынужден был повиноваться.
Зашла за кусты, спустившись по узкой, малозаметной тропке, осмотрелась. Бережок, на который я вышла, сплошь зарос камышом. Ничего подозрительного заметно не было, поэтому прошествовала дальше. Смешок, а за ним – тихий всплеск. Хорошо девушкам – купание особенно приятно в жаркий день. По воде побежали круги, всколыхнув камышовые заросли.
Направилась к самой кромке, надеясь выгнать купальщиц. И дело было не в чувстве зависти, мне нужно было расспросить девиц. Иногда болтушки знают больше, чем прочие. Светло-розовых плетеных туфелек не жалела – в гардеробе ничего практичнее не нашлось, да и не разорится магьер, если я выкину эти. Дамара, скорее всего, ничего и не надевала больше двух раз. Так у магичек принято!
Взгляд остановился на играющих волнах, которых ласкали солнечные лучи. Меня же они жгли, причем нестерпимо, а вода манила прохладой.
- А почему нет? – спросила сама у себя, закрывая зонтик.
Жара стояла невыносимая, а вода у песчаных отмелей таила заманчивую свежесть. И разговор лучше сладится. Воздух напоен ароматным цветочным и древесным духом, так не похожим на родной озерский, а вот сам водоем очень напомнил тот, куда, бывало, в детстве бегала купаться.
Путаясь в многочисленных юбках – зачем столько? – бросила беглый взор за спину. Там трепетали, серебрились узкие, словно ленточки, листочки ив. Медленно вошла в воду, улыбаясь, привыкая, пока волны все смелее и смелее поднимались по разгоряченному телу. Всколыхнулись, казалось бы, давно утраченные чувства, заставляя раскинуть руки, рассмеяться, ощущая безграничное, ничем не омраченное счастье бытия.