Изнуренная жарой, она засыпает. Кола, вернувшись, любуется девушкой. Но тут появляется толстый Жифляр, лакей герцога. Он тоже влюблен в Селину. «Пой, пой, а дичь будет моя!» — издевается он над Кола. Завязывается драка. Соперники схватились не на жизнь, а на смерть. Потасовка становится всеобщей.
Неожиданно раздается колокольный звон. Прибыл герцог из Парижа. Его охраняют оборванные солдаты. «Свежей водицей из фонтана эти птицы здесь не обойдутся»,— горестно вздыхают жители Кламси.
Солдатские выкрики, похожие на поступь марша, сплетаются в общем хоре с плавными танцевальными по ритму репликами кламсийцев: «Спаси нас, боже, от наших спасителей, а себя мы и сами спасем!»
Старшины города подносят герцогу и его гостям подарки. Музыканты исполняют серенаду. Кола наигрывает на флажолете старинную «Романеску». Ее незамысловатая мелодия чарует всех. На вопрос парижской модницы: «Что ты умеешь?» — Брюньон поет стремительное рондо:
«Вскапывать, вспахивать недра земли». Оказывается, он мастер на все руки, этот забавный Кола. И отличный резчик по дереву! Узнав, что и фонтан на площади, изображающий девушку с двумя утками, тоже его работа, гости герцога уводят Кола в замок, чтобы полюбоваться его скульптурами.
Кламсийцы, щедрые на острые словечки, обсуждают заморских птичек, свалившихся на их голову. Селина поет балладу о робком рыцаре, высмеивая своего возлюбленного. Мелодия, полная лукавства, напоминает народные французские песни.
Из замка выбегает Жифляр и сообщает, что Брюньона отправляют в Париж «изучать художество», где тьма всяких красоток на бульварах. Пылая ревностью, Селина просит кюре Шамая сейчас же обвенчать ее с лакеем герцога, назло Брюньону. И свадьба состоялась.
Прошли годы. Мастер по-прежнему верен своему искусству и своей любви к Ласочке. В мастерской он заканчивает лучшее свое творение — статую Данаи, в которой воплотил черты Селины. Кола поет монолог, размышляя о своем творчестве:
Я царю над своим верстаком.
Над дубом узлистым, над кленом лоснистым.
Как хорошо стоять с инструментом в руке —
Пилить, строгать чудесное дерево!
В раздумчивые, плавные мелодии Кола врываются крикливые возгласы его жены Жакелины. похожие на квохтание несушки. «Завел жену — забудь тишину!»
Под громкие звуки оркестра входит герцог. Он поражен Данаей и приказывает доставить скульптуру в свой замок, лицемерно заверяя Кола, что там она будет в полной сохранности. Расстроенный Брюньон поет арию «Черная зала, зубчатые стены».
Солдаты герцога занесли в город страшную болезнь — чуму. Не миновала она и старого мастера. Вдали от людей, возле жалкой лачуги, он борется со смертью. На горизонте полыхает зарево пожаров. Монолог Кола «Ночь тянется» полон драматизма. Брюньон доходит до исступления, проклиная незваную гостью. Смерть принимает разные обличья в воспаленном мозгу Кола — то предстает Дианой-охотницей, то превращается в цыганку. И Брюньон, превозмогая боль, пускается с нею в дикий пляс.
Железный организм Брюньона побеждает болезнь. К обессиленному мастеру пробирается Робине, его ученик. Он в крови, одежда разорвана, волосы опалены. Робине сообщает ужасную весть. Солдаты сожгли дом Брюньона — со всеми его деревянными скульптурами. Остался один флажолет — старый друг Кола. Брюньон наигрывает «Романеску». Еще не все потеряно. Лучшие его работы — в замке герцога. Там они в безопасности.
Кюре Шамай, пришедший навестить больного друга, сообщает о болезни Жакелины и внучки Глоди.
Брюньон спешит в город. Опираясь на палку, он с трудом шагает по дороге. Каждое его движение повторяют тяжелые аккорды оркестра. Возникает бесхитростная мелодия «Романески».
При смерти застает Кола свою жену. Печально звучит ее голос, повторяющий слова любви к мужу. Скорбно вздыхает оркестр, сопровождая приглушенный речитатив двух стариков: «Я тебя любила, а ты меня не любил... Ты был добрый, а я была злая. Я ненавидела тебя за то, что ты меня не любишь, а тебе было все равно...» Эта сцена появилась только в окончательной редакции оперы. Когда ее репетировали в театре, актеры не могли сдержать слез.
Жакелину спасти не удается. Но Глоди выживает! Бережно, как самую большую драгоценность, выносит ее на руках Кола: «Славная зверушка, забавная игрушка!.. Ты мой лучший цветок, ради тебя я живу. Когда черви обгложут мои кости, я воскресну в тебе! Ты будешь красивее, лучше и счастливее меня, потому что станешь мне на плечи и будешь видеть дальше меня».
Монолог «Славная зверушка», обращенный к маленькой Глоди, становится гимном жизни! Кола снова полон энергии, готов к борьбе!
Еще одно испытание ожидает Брюньона. В предместье Кламси, возле дома с зелеными ставнями, постаревший Кола встречает седую женщину. У него подкашиваются ноги. Это Селина — его Ласочка! И вновь вдали звучит хор сборщиц винограда — как в далекой юности!.. Печальна эта встреча. «Я любила тебя»,— поет свое ариозо Ласочка. В словах пожилой женщины — искренняя любовь, пронесенная сквозь годы испытаний. Но прошлое ушло безвозвратно. «Ласочка! Ласочка! — пытается утешить ее Брюньон.— А может, так и лучше?» — «Не лги, Брюньон»,— отвечает она.
Слышится бой часов на башне замка. Кола спешит в город потребовать от имени народа вывести солдат и возместить убытки жителям Кламси. Сурово звучит марш. В репликах мужского хора затаенный гнев, возмущение.
Герцог возле бойницы всматривается вдаль, где полыхают пожары: «Сгорит гнездо, погибнут осы»,— злорадствует он. В оркестре слышится завывание ветра. Появляется Жифляр.
— Скажи, как умирал Брюньон? — спрашивает его герцог.
— Мне горько, ваша светлость,— отвечает слуга.— Он не умер... Брюньон — бунтарь! Поносит вашу светлость, подбивает горожан на мятеж!
Взбешенный правитель приказывает сжечь в камине статуи Брюньона. В огонь летит и Даная. Торжествующе звучит тема герцога в оркестре. Вихревые звучания похожи на языки пламени.
Появляется Брюньон. Он видит, как горит его Ласочка. Старый мастер разражается хохотом: «Я смеюсь над собой. Я по заслугам наказан. Урок так урок!..» Герцог поражен смирением Кола. Его притворное раскаяние он принимает за чистую монету. Но хитрец что-то задумал. «Я постараюсь сделать то,— заявляет он своему господину,— с чем не управился сам бог!»
В день святого Мартина, покровителя города, кламсийцы собрались на лугу перед замком. Ожидается открытие памятника герцогу. Это новый шедевр Брюньона. Кюре благословляет руки мастера, создавшего этот монумент достославного герцога по подобию самого господа бога!
Медленно спадает покрывало. И взору присутствующих открывается резная фигура его светлости, величественно восседающего на... осле! Да еще задом наперед! Лицом к хвосту! Кламсийцы визжат от восторга. Хохот, нарастая, превращается в грозную лавину. Герцог с приближенными спасается бегством. Горожане поют гимн освобождения: «Какое счастье, боже в небеси, быть гражданином города Кламси!» Горожане отомщены. Они исполняют издевательский танец вокруг монумента ослиного герцога.
Опера заканчивается репликой Кола:
— Жизнь хороша, друзья мои! Одно лишь худо — коротка! Ах, как хотелось бы побольше!
Опера Кабалевского «Кола Брюньон» в окончательной редакции с успехом прошла в театрах трех городов — Таллина, Ленинграда и Москвы.
В театре «Эстония» в партии мастера из Кламси выступил Георг Отс. Это была «лебединая песня» замечательного певца и артиста.
«С Георгом Отсом на сцену ворвалась трепетная жизнь, облеченная в прекрасную форму высокого искусства. Такое дано очень немногим,— писал Кабалевский в статье, посвященной памяти артиста.— Мы встретились с подлинным роллановским героем. Не просто весельчаком, балагуром, каким Брюньона часто представляют себе и даже пытаются изображать на сцене. Кола Георга Отса — оптимист в высоком смысле этого слова, то есть человек радостный и счастливый не от того, что ему удалось пройти мимо жизненных испытаний, а от того, что ему удалось преодолеть все испытания, победив их».