- Нет, это невыносимо! - рассвирепев, она с силой отшлёпала себя по щекам, и эта аутоагрессия немного привела её в себя.
- Привет. Ты звонила? - набрала она номер телефона матери.
Мария Андреевна не сразу ответила, услышав в тоне дочери что-то не то.
- Случилось чего?
Лада тоже помолчала немного, кое-как проглотив слёзы и всхлипы.
- Ничего, просто настроения нет.
- Настроения нет? - с несвойственным ей сочувствием переспросила родительница. - Магнитные бури наверное на тебя тоже влияют. Я с утра с давлением лежу. Ты пустырничек попей. У тебя есть дома?
- Мам! - разозлилась Лада. - Я не вчера родилась! Разберусь, что мне нужно попить, а что не нужно.
- Ой, ну прости меня, забываю, что ты взрослая. Всё маленькой тебя вижу.
- Ты чего звонила-то?
Мария Андреевна Серафимова была женщиной с тяжёлым характером, взращенным сороковыми послевоенными годами. Лада иной раз не понимала, как она - легкокрылая синичка - могла родиться у сильной, твёрдо стоящей на ногах, медведицы. Они были абсолютно разными. Мария Андреевна - жёсткая, решительная, требовательная, волевая - держала в своё время дочь в ежовых рукавицах. Лада боялась в детстве мать как огня. В прямом смысле. Потому что одним из первых её воспоминаний была маленькая куколка, летящая в огонь печи. Сколько ей было тогда? Два года? Три? Она не помнила, в чём тогда провинилась, но наказала её мать таким образом. Странно, что Лада спустя столько лет не забыла ни сам этот травмирующий случай, ни то, как мгновенно вспыхнувшая игрушка выглядела - пластиковая девочка имела национальную принадлежность к северным народностям. Серафимова в деталях видела мысленно ту "чукотскую" куколку с чёрными сапожками и конусообразным меховым пальто. Постепенно Лада привыкла к подобным сумасбродным наказаниям родительницы и стала в принципе послушно удобным и максимально незаметным ребёнком. Она любила свою мать. Как любит более заботливый, терпеливо-ответственный взрослый человек вспыльчивого несмышлёныша. Именно так они сосуществовали между собой - бессознательно поменявшись ролями, пока у Лады не появилась возможность сбежать из дома путём замужества. Девушка тут же ею воспользовалась и постепенно, спустя годы, вернула себе себя настоящую, какой она и была изначально - весёлой девчонкой, а не старушкой, тянущей на своих плечах воз проблем и переживаний Марии Андреевны.
И вот теперь впервые за всю жизнь Ладе осознанно потребовалась энергия смеси материнской силы духа и пофигизма, если можно так выразиться. Она впитывала её буквально через телефонную невидимую связь. Ладе необходимо было выстоять, не дать себя поглотить никаким чёрным дырам, состоящим из жалости к себе, одиночества, уязвимости и ревности.
- Я тебе звонила, чтобы рассказать, что видела в передаче Малахова Кирилла Насонова.
- Ма, ну ты опять за своё?
- Да, доченька! - Ладе было дико слышать от матери ласкательные слова не тогда, когда они были нужнее нужного, а теперь, когда её ровесницы внуков растят, а она и детьми даже не обзавелась. - Вы были бы прекрасной парой! Он такой интеллигентный, культурный, аристократичный! И главное - ты ему нравишься! Я слепая уже, а и то заметила. Пригласила бы его к нам в санаторий! Мы б ему тут встречу с читателями организовали!
- Мам, ну отстань ты уже от меня! У Кирилла таких как я, которые ему нравятся, - несметные полчища.
Она ответила и тут же подумала: "Хотя когда это тебя останавливало, Лада? Проблема же не в этом, да? А в разности взглядов на жизнь, в надменной помпезности мировоззрения "жениха". Но маме таких тонкостей не объяснишь".
С медийным писателем Кириллом Насоновым Лада познакомилась на одном из фуршетов, куда взяла с собой и Марию Андреевну, приехавшую к дочери погостить. В принципе актриса не особо любила подобные мероприятия, но изредка посещала светские тусовки из-за необходимости засветиться лишний раз в прессе. В тот раз она так и не поняла, как получилось, что её малообразованная мать и именитый писатель буквально "спелись". Они говорили, говорили, говорили и никак не могли наговориться, словно жаждали встречи друг с другом всю жизнь. Лада даже почувствовала себя третьей лишней в этом заговорщицком эгрегоре и перестала пытаться вставлять свои реплики в беспорядочно перетекающий с одной темы на другую диалог. Что только эти двое не обсуждали! Началось всё с книг Насонова, которые на удивление Лады Мария Андреевна активно читала. А закончилось конфликтом Израиля и Палестины. К тому моменту прошёл наверное час, и Серафимова, перестав следить за нитью беседы, тупо разглядывала гостей. Как назло, единственная её коллега, с которой можно было обменяться съёмочными новостями, тогда внезапно растворилась вместе с одним из представителей мужского пола где-то в кулуарах. Актриса невольно с облегчением вздохнула, когда они с матерью сели в такси и отбыли домой.