- Лада?
- Кто это? - Серафимова не любила признаваться незнакомцам, что она - это она, потому что так легче было ускользнуть от ненужного ей общения.
- Меня зовут Михаил, я представляю издание "Кино и столица". Хотел бы договориться с вами об интервью по поводу предстоящей премьеры "Волшебства рассвета".
Актриса помолчала, раздумывая, затем неуверенно выговорила:
- А почему со мной? Побеседуйте лучше с Егором Игнатовым! Уверена, этот персонаж будет гораздо интереснее вашей аудитории, чем моя скромная персона.
- Мне вообще-то рекомендовали именно вас, но если вы отказываетесь, то да, можно сделать материал и с Игнатовым. Телефон его не скинете?
- Без проблем, сейчас сброшу. Хорошего дня, Михаил!
- И вам!
"Вот, спрашивается, отчего мне самой было не засветиться лишний раз?.. Всё цыганка... Теперь я не поставила же себя выше мужчины, да?.. Наоборот..."
После того, как Серафимова записалась к гинекологу-репродуктологу на следующую неделю и позвонила в ближайший фитнес-центр, чтобы узнать условия посещения на предстоящих выходных, она провела пятничный день и вечер в непривычной тишине и покое. Уборка, стирка, маникюр, педикюр, маска на лицо, крем на тело - Лада шаг за шагом загружала себя усилиями по бытовому и собственному комфорту. И, казалось бы, не существовало никаких предпосылок для того, чтобы мечтать об ответной любви Егора Игнатова, но Серафимова чувствовала его спиной, кожей, каждой клеточкой своего тела. Бороться с этим наваждением не было сил. Лада легла на диван немного передохнуть и вспомнила, как один знакомый рассказывал ей про свою поездку куда-то в Азию, где сутки пролежал в закопанной могиле, дыша через трубку, выведенную на поверхность. Есть там такая возможность для туристов - прочувствовать бренность бытия. Серафимова мысленно легла туда и заплакала. И это не были слёзы жалости к себе, отвергнутой, одинокой. В тот момент Лада ощущала себя единым целым с душами всех умерших, тела которых лежали в огромнейшем количестве во всём земном пространстве. Человечество в прямом смысле слова ходит по костям, строит на них дома, прокладывает по ним магистрали, миллион раз прокатывается всяческими видами транспорта...
Странным образом это "погружение" убрало из внутренних устремлений Серафимовой все выстроенные защиты и преграды от боли, связанной с Игнатовым. Она приняла эту боль как неотъемлемую часть любви, как неизменную обратную сторону медали. И согласилась с ней жить дальше. Потому что это было единственным, что очищало душу от ненужного и наполняло жизнь истинным смыслом.
Лада открыла портретную фотографию Егора на смартфоне и провела тыльной стороной руки по его слегка небритой щеке.
"На самом деле два любящих сердца нельзя разлучить ничем и никогда. Слияние их грува - вне расстояний, времени и интересов других людей. А он меня любит. Я это чувствую".
Серафимова не была наивной девчонкой-подростком, поэтому ни на что не надеялась. Да собственно ей и не было от Игнатова ничего нужно. Подняла глаза к иконе, расположенной на стене, и попросила Бога оберегать её любимого человека от всех бед и напастей. Потом достала чистый лист бумаги и кропотливо заскрежетала по нему карандашом, выводя линии, штрихи и загогулины со снимка такого родного ей лица...
Глава 15.
Субботнее утро Лада встретила в отличном добром расположении духа - в квартире был порядок, чему она несказанно радовалась, считая все россказни про домашний хаос творческих людей пережитком прошлого. Она проснулась и оттягивала момент подъёма. Вообще Серафимова в принципе ненавидела спешку. Суета, которой были подвержены окружающие, как-то: побольше урвать, хапнуть, самодовольно померяться с другими чем-то, тыкать всех носом в то, что всем итак давно известно, манипулировать, выставляя себя при этом чуть ли не святыми, - была ей чужда. Она и соцсети-то свои почти не вела. При всём при том мысленно она позволяла другим быть другими и никого никогда не осуждала, даже самого отъявленного негодяя. Лада редкий случай куда торопилась. В основном она жила последние годы в расслабленном мировоззрении - "всё в мире происходит так, как надо". Серафимова верила в Божье провидение, в то, что человек не всегда видит общую картину того пути, куда через череду испытаний по Высшему замыслу он должен прийти. А своевольничая и настаивая на чём-то, устраняя нечеловеческими усилиями противников по дороге к своей мнимой цели, человек может добиться своего, но эта победа стопроцентно обернётся Пирровой. Поэтому сегодня в ней затеплилась робкая надежда, что Бог обязательно каким-то образом позаботится об её неустроенной личной жизни. Лада потянулась с какой-то неземной лаской и нежностью. Никогда в жизни в ней не сосредотачивались эти чувства в таком большом количестве. Пальцы - словно кошачьи лапки - желали всё гладить, а губы самопроизвольно растягивались в улыбке.