Серафимова вспомнила объявление про уборщицу для олигарха и заметила:
- Как я понимаю, ты тоже не теряешь времени зря, пока твой друг находится с женой?
- Естественно! - самодовольно хмыкнула Онежко. - Я ж не дура - ждать, что он разведётся! Это в восемнадцать можно на что-то надеяться, и то... Кому сейчас нужен брак и семья? Вон на "Порнхабе" свою девственность продать гораздо престижнее. И крупный куш сорвёшь, и удовольствие получишь, и всемирная слава тебе пожалуйста...
- Мань, не все же девушки такие! Есть и нормальные.
- Смотря что понимать под нормальностью, дорогая моя... Комфортное материально и независимое существование или вечное прислуживание какому-нибудь нищеброду-му...ку и его капризным отпрыскам?..
Серафимова так категорично не думала и могла бы привести примеры из личной благополучной жизни своих знакомых по данному вопросу, но подруги зашли в светлое фойе с белой мраморной лестницей, ведущей вверх. Слева была приоткрыта дверь в небольшое помещение, за которой виднелись вешалки.
- О, нам кажется сюда! - сказала Онежко. - Давай, ставь пакет куда-нибудь в угол.
- Добрый вечер, прекрасные леди! - с лёгким акцентом раздалось сзади них.
Девушки обернулись и увидели чернокожего мужчину в ярко-красной ливрее.
- Ваши вещи останутся в полной сохранности под моим присмотром.
- Здравствуйте, - по-деловому включилась в диалог Онежко. - Спасибо!
Из зала наверху раздавалась оглушающе громкая музыка. Девушки поднялись по лестнице и попали в сумрачную клоаку из попсы, громких разговоров, танцев, алкоголя, смеси запахов сигарет, духов, пота и зернового кофе. Некоторое время они стояли и разглядывали пафосную публику, часть из которой сидела за столиками, а часть - свободно передвигалась между ними. Где-то рядом с барной стойкой Лада заметила Авдея Стынова с супругой Мариной. Они были одеты, как и положено рок-исполнителям, - в кожаные обтягивающие брюки и куртки. В какой-то момент Авдей встретился взглядом с Серафимовой и помахал ей, приглашая к ним за стол. Лада взяла за руку Маню и молча потянула ту за собой. Улыбаясь и приветственно кивая музыкантам, подруги заняли два свободных места на мягких бархатных стульях рядом с ними.
- Смотри, это же этот... как его... - Онежко называла то одного, то другого известного певца или певицу, а некоторых даже украдкой фотографировала на свой айфон, чтобы в дальнейшем эти снимки звёзд в не очень приглядном ракурсе появились на страницах "жёлтой прессы".
Серафимова же рассеянно кивала ей и впитывала в себя атмосферу, которую несли со сцены исполнители своими хитами о любви.
Девушки заказали себе лёгкую закуску, которая стоила здесь в пять раз дороже, чем в рядовых столичных кафе, и по бокалу вина. Лада сидела и размышляла о том, что лучше бы она осталась дома. Всё-таки на шумных тусовках она чувствовала себя не в своей тарелке. Сбоку вдруг "нарисовался" высокий мужчина в короткой кожаной расстёгнутой куртке, из-под которой выглядывала футболка с изображением группы "AC/DC". Он явно собирался что-то сказать Серафимовой, но Стынов показал ему знаками остановиться, и тот удалился. А когда музыка ненадолго стихла, то Авдей пояснил, что это был его гитарист, на месте которого сейчас и находилась Лада.
Время у Серафимовой в голове тянулось здесь очень медленно, поэтому она не могла с точностью сказать, когда на сцену вышел Стынов со своим гитаристом - через полчаса, через час или через два часа. Важно то, что после того, как музыкант вернулся обратно к столику, Ладу обдало такой вдохновенной энергией - мама не горюй! Ну а как ведущий программы объявил "свободный микрофон", так бессознательное альтерэго Серафимовой вообще стало выталкивать её на сцену. Неожиданно образовалась и "группа поддержки": и Авдей, и Марина стали настойчиво убеждать её не стесняться, а пойти и что-нибудь спеть. У Лады в голове проносились возможные варианты песен, которые она знала, но остановилась она на "Эхе любви" Анны Герман. Именно эту песню Серафимовой в детстве пела мама перед сном, и она была стопроцентно уверена, что не забудет слова. Мимолётно Лада вспомнила кадры из "Старых песен о главном", где "Эхо" перепели Кристина Орбакайте с Владимиром Пресняковым, предварительно очень трогательно процитировав диалог из фильма "Тот самый Мюнхгаузен": "А ты-то, Марта, понимаешь, что я прав?" - "Извини меня, Карл, но у меня всё перепуталось в голове. Наверное ты прав, но я устала"...
И вот сердце у Лады колотится как ненормальное, а сама она легко движется между столиками к освещённому постаменту, предварительно попросив Онежко снять видео её исполнения, а звукорежиссёра - найти в интернете "минусовку" песни Герман.