- Ну как… - без тени сомнения ответил он, доставая из кармана блокнот и ручку. – Станешь не просто Ладой – позвоню, автограф попрошу.
Серафимова полезла в сумочку и выудила оттуда один из своих фотоснимков, сделанных Бабушкиным:
- Держи, - сказала она, вставая. – Я пойду. Приятно было познакомиться.
- Угу, - кивнул новый знакомый, задумчиво разглядывая фото с телефонным номером на обороте и уже вдогонку крикнул: - Меня Женя зовут, если что…
Глава 23.
Когда вечером того же самого вокресенья Олег Бабушкин стремительно ворвался в дверь, вернувшись после неофициальной встречи с компаньоном и заказчиками, с криком: "Ты дома?" - Лада развешивала постиранные рубашки в ванной. Он тяжело выдохнул, запыхавшись и бросив портфель на пол: - Слава богу! - А где мне ещё быть-то? - удивилась Лада. И пока муж восстанавливал дыхание после торопливого бега, Лада подняла трубку затрезвонившего телефона, наспех обтерев руки об красивое, подаренное на свадьбу полотенце с лебедями. К своему стыду, ей хотелось, чтобы на том конце провода оказался Евгений, компания которого ей так была бударажаще приятна сегодня утром! Однако звонила Мария Андреевна. - Мама? - ещё более, чем странному вопросу мужа, поразилась Лада. - Что-то случилось? - Лада! Слава богу, ты дома!.. - Вы с ума все посходили что ли? - растерянно пролепетала Серафимова, имея в виду несомненно и своего супруга тоже. - Кто все? Кто все? Я тут одна тебе звоню! Слушай меня, запрись и никому не открывай, на улицу не ходи никуда! Сиди дома! Тише воды, ниже травы! Слышишь меня? Лада хотела было с сарказмом возразить, что уж в продуктовый магазин она по-любому выйдет - хочет этого её мать или нет. Но тут сквозь постепенно успокаивающиеся сипы прорезался слегка шипящий шёпот Бабушкина: - Там такое творится!.. Немедленно включи телевизор!.. Ты была сегодня в "Останкино"? - Ну ездила... - непонимающе протянула девушка, прикрыв трубку рукой. - И что? - Как что? Там же танки... Стрельба!.. Война начинается! Теперь Лада припомнила свою необъяснимую тревогу. - Ладка, ты слышишь, что тебе говорю? - повысила голос Мария Андреевна. - Сейчас диктор Первого канала сказал, что у "Останкино" началась вооружённая осада. Чтоб никуда по Москве не моталась! - Ой, мам, всё! Успокойся! - Олег где? - строгим тоном спросила родительница. - Рядом со мной. - Ну хорошо. Будьте дома. Завтра ещё позвоню. Лада опустила трубку на аппарат и сделала шаг в комнату с намерением включить телевизор. Но муж с необычайной резвостью скинул разношенные ботинки и рванул к недавно приобретённому пузатенькому "Фунаю", опередив её. Клацая по кнопкам пульта, листая каналы, Олег Бабушкин не нашёл ни единого, где что-либо транслировали бы. - Может, антенну на другое место переставить? - задумчиво проговорила жена. Со стороны окна донеслись грубые мужские голоса, и Олег стремительно погасил не только телевизор, а и свет в квартире. - Тихо! - прошептал он. - Я сейчас пока добирался, такого насмотрелся! А у нас первый этаж! Мало ли кому что в голову взбредёт... Уж к кому-кому, а к паникёрам Серафимову точно нельзя было отнести ни при каких обстоятельствах. Она и слова-то такого не знала тогда, равно как и про стресс, который нынче слышится чуть ли не с каждого угла. Сейчас её назвали бы стрессоустойчивой. В тот момент же она просто молча взирала на происходящее, сделав вывод только о том, что её муж, похоже, несколько трусоват. И ещё ей отчего-то показалось, что изначальное беспокойство супруга о ней было вызвано исключительно его боязнью возможных проблем, а не искренней заботой о ней. Острой иглой её пронзила мысль о симпатичном водиле Жене - а он-то как, не могло ли с ним что-нибудь случиться? Лада отругала себя, что не попросила сама его номер телефона. "А вдруг и правда война?". Однако противостояние ельцинистов и руцкистов-хасбулатовцев ограничилось парой дней. И, о радость, на этой же неделе Ладе позвонил Евгений. Накануне они с Олегом сильно повздорили: Серафимовой надоело лицезреть преувеличенную боязливость Бабушкина, и она высказала правду в лицо. Тот сильно обиделся, и дело чуть ли не дошло до бегства Лады к матери. Но ночью в постели муж проявил некоторое подобие ласки, и они, хоть и с осадком на душе, помирились. Утром муж умчался на заработки. Серафимова разложила обратно свою одежду из собранной вечером для поездки в родовое гнездо сумки. И где-то в обед сквозь шум пылесоса она краем уха уловила треньканье. Остановив мощную воздуходвижуху одним щелчком пальца, девушка торопливо ответила: - Актриса Лада Серафимова. Слушаю Вас. На том конце выразительно помолчали, прежде чем вступить в разговор. - Актриса Лада Серафимова, здравствуй! Это Евгений из кафе... "Ого! Позвонииииил!!!" - обрадовалась она, но не подала и вида. - Женя? Да-да, я помню. Как твои дела? Ты же наверняка попал в перестрелку! - Было дело. Ты-то как? Нормально тогда доехала? Если б мне не нужно было шефа ждать, я б тебя подвёз. - Нет-нет, что ты!.. Ещё не хватало!.. Я и сама спокойненько добралась домой... Не царских кровей... Всё нормально, правда! Произнося эти слова, Серафимова сияла как Сириус из созвездия Большого Пса. - Тебе есть куда записать?.. Возьми ручку, запиши мой номер телефона на всякий случай. Вдруг тебе срочно нужно будет на другой конец Москвы, и я окажусь свободен! Или что-нибудь отвезти-привезти... - Да навряд ли... - улыбаясь, скромно потупилась Лада, - но хорошо, диктуй, пишу. Она легко начертала цифры в лежащем специально для записей блокноте и задумчиво прикрыла глаза, вслушиваясь в приятный мужской голос. Евгений говорил что-то незначительное, но какими обворожительными интонациями он это делал! Лада чувствовала, что ещё немного - и она обмякнет расстаявшим пломбиром в вафлях, растечётся сливочной лужицей по ковровой дорожке, которую она только что чистила. - Ох! - только и выдохнула она, когда парень попрощался и в завершении его слов раздались гудки. *** Ни разу Лада не позвонила Евгению в течение года, хотя были моменты, когда ей действительно можно было воспользоваться его предложением и, что греха таить, очень хотелось увидеться. Он сам ненавязчиво, но стабильно раз в месяц, появлялся на связи. Серафимова понемногу привыкла к нему, как к доброму другу, который с юмором рассказывал происходящие с ним истории. И тем не менее однажды час, как говорится, пробил... В июне следующего 94-го Серафимова впервые решила съездить домой на недельку - повидаться с матерью и подругами. Муж усиленно делал мину, что огорчён предстоящим расставанием. Когда Лада выходила с дорожной нелёгкой сумкой через плечо и пакетом с подарками, Олег трепетно обнял её с набухшими от влаги глазами: - Давай, отдохни там немного и возвращайся. Кто же теперь мне будет кофе в постель приносить? Серафимова обожала баловать мужа. Не смотря на то, что страстных чувств к нему не питала. Ей нравилось просыпаться раньше, смотреть, как он сопит во сне - такой медвежоночек, такой котик... Иногда она ставила рядом с ним чашку горячего кофе, иногда омлет с сердечком из майонеза или кетчупа. А иногда будила его ласковыми поцелуями внизу живота. Но это редкий случай. Утренний минет или секс Бабушкин не приветствовал вопреки эрекции: в будни нужно собираться на работу, а в выходные хочется расслабиться и просто поваляться. Изредка Лада выразительно читала ему что-нибудь художественное на ночь - утомлённому после телодвижений в классической позе. - Лицедейка ты моя! - засыпая, с иронией произносил он, вкладывая в эти слова не только профессиональную принадлежность жены, но и то, что она всё равно не оригинал его первой любви, а копия. Из дома, от матери, Лада была готова сбежать уже на вторые сутки. Мария Андреевна на радостях восторженно вещала все местные сплетни словно радиорепродуктор, установленный на площади, который нельзя подойти и выключить. Спасла Белова, утащившая подругу погулять. В отличие от Серафимовой, Люба пыталась жить как все. Все её рассуждения сводились к тому, что всё у Лады с мужем неправильно. - Ну почему ты одна приехала?.. Почему он не приехал с тобой?.. Почему вообще вы медовый месяц не на море провели?.. Почему с родителями своими так и не познакомил?.. Почему к друзьям в гости, в кино, в театр, не ходите вместе?.. Почему ты не беременна?.. Люба задавала эти вопросы корректно, стараясь не обидеть подругу, и всё же червячок сомнений снова разбередил сердце Серафимовой. Она отнекивалась, защищала Бабушкина, а только внутри себя понимала: Белова права. Фальшивый какой-то у них союз с Олегом. Он даже не встретил её, когда она, снова гружёная сумками с мамиными овощами и фруктами, вернулась в Москву. Тратиться на такси экономная Лада не стала, пёрла их самостоятельно по длиннющим переходам метро. И вот муж открывает ей дверь, уносит сумки на кухню... с тем же печальным видом, с каким провожал её. Серафимова в недоумении идёт за ним следом и видит на кухонном полу короткобортный ящик с опилками, а в них - черепашку. - Вау! Это кто у нас такой поселился? - воспылав окситоцином, воскликнула девушка. Олег же, разбирая сумки, тоскливо ответил: - Это не наша. Коллега по работе легла на операцию и попросила присмотреть. Не бери в голову. - Что-то серьёзное с ней? - прониклась грустью супруга Лада. - Да нет, камни в желчном. Ничего страшного. "Ничего страшного? Однако ты страшно озабочен", - подумала Серафим