Глава 33.
Лада судорожно подсчитывала в уме, когда именно у неё был последний секс с мужем и в каких числах шли месячные. По любому выходило, что менструации приходили после, но не такие обильные, как обычно. И ей бы порадоваться - она так хотела ребёнка от Бабушкина! Только Серафимова ужаснулась - ведь она встретила мужчину своей мечты, вот он перед ней лежит на кровати и выжидательно разглядывает её, проникая как телепат казалось бы во всё, что она думает. Разве нужен ему будет чужой ребёнок? Разрозненные мысли впивались острыми иглами в Ладин мозг. Однако все их можно было трактовать как огромнейший, превеличайший даже, страх потерять Евгения Шевцова. Они не успели больше сказать друг другу ни слова, как за дверью раздались уверенные шаги и тут же в неё резко постучали. - Кто там? - испуганно спросила Серафимова. А в ответ услышала издевательски ироничный голос одной из сегодняшних попутчиц: - Скажите Евгению Михайловичу, что его внизу ожидает жена. Серафимова ещё не успела осмыслить услышанное и на автомате ответила: - А с чего вы взяли, что он должен быть здесь? У него другой номер! - Ну значит сообщите ему, когда увидите! - с ещё большей издёвкой прозвучало из коридора под удаляющийся стук каблуков. Шевцов вскочил и по-армейски за минуту натянул плавки, джинсы, свитер и кроссовки. А носки он и не снимал. Лада в ужасе смотрела на его действия и только и смогла вымолвить с неопределённой - то ли вопросительной, то ли утвердительной - интонацией: - Так ты женат... - Прости, потом... - безучастно чмокнул в щёку её он и на пару секунд замер у двери, прислушиваясь. Затем осторожно щёлкнул замком и неслышно выскользнул по направлению к своему номеру. Серафимова никак не могла прийти в себя, цепляясь за последнее брошенное им слово "потом". - Что потом?.. Что? - тихо спросила она вслед растворившемуся, как будто его и не было, парню. Правда постепенно вытесняла Ладин страх потери - разве можно лишиться человека, если он тебе и не мог принадлежать? "Ну а что же здесь сейчас тогда было?" - горько спросила себя девушка, проведя рукой по мокрым пятнам на белой простыни. Душевная рана, которая образовалась во время ухода мужа и которая с поддержкой Евгения затянулась, не только снова открылась, она разверзлась, поглащая всё Ладино нутро. Серафимова прилегла на бок, свернувшись в позу эмбриона, и заплакала. "Так вот что с тобой творилось, Лариса Огудалова!" - припомнился ей фильм "Жестокий романс". И девушка тихонько заныла: - Моя беда, а не вина... У-у... Что я наивности обра-а-азчик... У-у... Любовь - обма-а-анная стра-ана... У-у... Там ка-аждый человек... преда-атель... Минут через пять она услышала вдалеке весёлый голос Шевцова и незнакомый женский хохот. Пара зашла в номер, а Лада, растерев слёзы по щекам, стала суетливо одеваться. Ей не хватало воздуха, и она выскочила на балкон, видя перед глазами кульминационную сцену фильма, где Лариса Гузеева в роли бесприданницы так драматично безысходно двигалась за окнами парохода! - О, Карандышев! - ядовито усмехнулась Серафимова. - Где же твой пистолет? Избавь меня от этой боли! Она наклонилась через перила балкона, желая упасть на тротуар и избавиться от своих страданий. Но нет... "Как же мама без меня?" - устало подумала девушка. Замёрзнув, она стала неудачно поворачиваться и подскользнулась. Ухватившись за бордюр, Лада секунду ещё пыталась удержаться, но в итоге всё равно приземлилась пятой точкой на плиточный пол балкона. - Ааай, - слегка вскрикнула Серафимова от удара. И, посидев чуть, привыкая к физической боли на ягодицах, она перевернулась на карачки, заползая руками и коленками в помещение. - Оh my god! Надо скорее, пока не стемнело, убираться отсюда, - зло сказала она, когда разогнулась и встала. Накинув куртку и нахлобучив шляпку перед зеркалом, Лада вытерла потёкшую тушь на щеках, схватила сумку, ещё раз взглянула на "кровать счастья" и, преодолевая неприятные ощущения в ягодицах, поспешила к лестнице. Внизу пожилая администратор без лишних вопросов помогла вызвать несказанно дорогое такси, поэтому Серафимова попросила водителя подвезти её к ближайшей станции метро, а не домой - на другой конец Москвы. И пока она добиралась - немного успокоилась, но как только оказалась среди ночи одна - прикосновения и объятия Шевцова, которые он дарил в этот момент другой женщине, взорвали разум напрочь. Рассудок злобно над ней смеялся, не давая ни уснуть, ни бодрствовать. Не находя себе места, бесприютная душа куда-то проваливалась, ухала, потом выныривала обратно, ломая и круша любые опоры. Серафимова хотела зацепиться хоть за что-нибудь, но буквально всё - работа, квартира в Москве, актёрские амбиции - стало мелким и не важным. Вдруг что-то заныло внизу живота - и Лада вспомнила про возможную беременность. Да, она скорее всего уже не одна. Почти стопроцентно Серафимова была убеждена, что в ней жила девочка. Угомонив кое-как наконец своих собственнических демонов, Лада улеглась под одеяло и снова запела песни из "Жестокого романса", правда теперь тихонько, давая выйти наружу бушевавшим в ней чувствам. Все тексты она знала наизусть, потому что выступала с ними на "Вечере романсов" в институте, где училась. Тогда ей подумалось, что это был знак повторения в её судьбе судьбы героини пьесы Островского и фильма Рязанова. Теперь же Серафимова понимала, что будучи кино- и книго- эрудированной, она всегда в своих эмоциях на жизненные события могла увидеть связь с тем или иным известным произведением.