Страх пережить новое отчаяние не дал ей сблизиться с Егором Игнатовым. Лада боялась. Боялась последующей за это сближение расплаты - боли, которая соединится с былой травмой и разрушит всё её худо-бедно спокойно-человеческое существование. Она помнила, как ей хотелось покончить с собой в санатории в Истре, куда её привёз Евгений, "забывший" сообщить, что он женат. Помнила хоть и отвлечённо, но скребущие по сердцу коготки прошлой уязвимости всё же явственно ощущались. Поэтому она хотела от невлюблённого в неё симпатичного рок-музыканта Александра, - для начала просто секса и ничего более. Некоторые мужчины склонны преувеличивать женский интерес к ним, и Лада никогда не спешила разгонять их тараканов в голове. Пусть себе упиваются самолюбием сколько хотят. В этот раз, думала она, будет как обычно: проведём какое-то время за бокалами какого-нибудь вина, которое он привезёт с собой, поговорим "за жизнь", потом переберёмся в кровать, сделаем друг другу приятно и, если понравится - будем иногда встречаться для повторения "приятностей", если не понравится - попрощаемся. Однако вот уже пять минут, или может даже десять, она сидела на коленях на ковре и бессознательно слегка поглаживала обнажённые бёдра. Осознать произошедшее... возможно ли? Машинально Серафимова скользнула взглядом по часам: ОН приехал в одиннадцать тридцать, а сейчас без пяти двенадцать. Двадцать минут, за которые... Что? "Ну не могла же я влюбиться... В две тысячи первого мужчину..." А собственно почему не могла? Тут Ладе пришла в голову известная пословица: "Чтобы найти принца, надо перецеловать тысячу жаб". Да, виной этому её удивительному внутреннему состоянию был... поцелуй. Однажды по молодости Серафимова слышала, как произнесла её знакомая коллега: "Надо же! Один поцелуй, а словно заново родилась!". Было сказано претенциозно. На публику. С намёком: вон тот мужик - только мой! Хотя мужчина был глубоко многолетне и многодетно женат. Но жена - это же где-то там, далеко... Лада ей не поверила. Невдомёк было актрисе, что касание губ может оказаться таким... волшебным. Ну правда, вот в "Спящей красавице" спала принцесса много-много лет, пока не прискакал принц, не преодолел заросли дерев, не пробрался в странный замерший замок и не поцеловал девушку. А сколько ей тогда уже было годиков? Может быть и сто, и двести... Или даже триста! Серафимовой же всего пятьдесят, которые она на самом деле словно проспала. Ибо не ведала и не верила она, что существует на свете такая мужская нежность. И что самое главное - готовность откликаться на неё, Ладу. "Приветик. Как ты там? Я вчера уснул". После этого сообщения они доброжелательно общались. Александр писал о тяжёлом дне. Серафимова - о том, что скоро погрузится с головой в съёмки нового "кина", и самое подходящее время для встречи - сегодня. Он отнекивался - устал. Но как-то одномоментно вдруг решился приехать. Решился - и приехал. И в этот момент никакого привычного внутреннего отторжения-неприятия у Лады не произошло. "Я здесь", - написал он по приезду, и она легко распахнула дверь. Колючие, цепкие глаза между мохнатых ресниц. Чувственная округлость лица а-ля Женя Белоусов. Разулся, стремительно проследовал в зал и сел на диван. Никакого вина, никаких цветов в руках. Как там у Буйнова поётся: "Я пришёл и этим всё сказал". Лада села на стул напротив, готовая бежать на кухню - ставить чайник. Но Александр отказался. Пара-тройка каких-то незначительных вопросов-ответов на... политическую ситуацию в стране. Причём тут война? Когда двое совсем не для этого встретились! Просто нужно было что-то говорить... Глядя друг другу в глаза. - Если призовут - поеду на СВО. Я не трус, - спокойно пожал плечами он. И Серафимова тут же неосознанно испугалась - только не это! Как вдруг: - Иди сюда! Тон, которым были сказаны эти слова, невозможно было проигнорировать. Мягкие, кошачьи, ласковые волны подхватили Ладу и принесли на диван. Она скромно присела на краешек рядом и повернулась к Александру, приподняв руки и робко дотронувшись до его груди между полами расстёгнутой короткой кожаной куртки. А потом их лица осторожно приблизились друг к другу, и губы также осторожно соприкоснулись. Пара секунд нежных проникновений, и Серафимова, зажмурившись, замерла. В тот же миг остановилось движение губ Александра. Мгновенно. Она обхватила кончик его языка, и тот ответил с умопомрачительной лаской. Именно так: умопомрачительной. От смущения Лада закрыла глаза и размечталась, что этот миг будет длиться и длиться. Ещё и ещё... Потому что на самом деле таких поцелуев не бывает даже в кино! Уж ей-то это известно, как никому. Чтобы мужчина - да... Как это сейчас говорят по-модному - "быть в моменте"? Всякое было у Лады в жизни. Но чтобы так слиться воедино... Обычно каждый находился на своей эгоистичной волне, а интерес к Ладе был чисто потребительский. Александр бережно отодвинул её за плечи и встал. Скинул куртку, отнёс в прихожую, повесил на вешалку. Окинул взглядом, уже не колючим, а добрым-добрым, комнату. Лада улыбнулась ему и тоже поднялась. Он пылко шагнул к ней навстречу и провёл руками по её спине, приподнимая футболку. Следом одним движением стянул свою. Снова сел на диван. Лада метнулась к выключателю и погасила свет. Он тут же, всё также улыбаясь, спросил: - Зачем? И Лада включила освещение снова. Он расстегнул джинсы, немного приподнялся и стянул их вместе с плавками чуть-чуть - ровно настолько, чтобы оттуда показалась возбуждённо топорчащаяся верхушка ракеты, готовая протаранить её некосмически влажное вселенское пространство. Серафимова опустилась на колени на пол и робко провела по тонкой натянутой кожице язычком. Александр погладил руками её волосы и осторожно придвинул голову к себе. Лада впустила ракету к себе в губы. Плавными движениями она водила туда-сюда, пытаясь добраться до основания, до самого корня. Руками она потянула ниже плавки, желая отыскать за ними пару воздушных шаров. Но мужчина встал и приподнял её, подведя к стулу. Казалось, они понимали друг друга без слов. Момент - и улыбающаяся Лада одним коленом упирается в стул, а улыбающийся Александр проникает в неё сзади. "В презервативе? - проносится у неё в голове. - Когда только успел?". И Лада окончательно теряется в своих ощущениях от производимых толчков члена в её узенькую писечку. Сколько раз это происходило с ней до него? Много. И ни одного такого - чтобы легко, спокойно, доверительно, нежно, ласково, заботливо... Лада задрожала от разлившегося по её телу блаженства - не столько от физического наслаждения, сколько от проснувшегося в ней полногрудого небывалого счастья. И тут же она почувствовала, как его толчки замедлились, член во влагалище пару раз увеличился, пропуская сперму, и замер. Серафимова осторожно приподнялась, повернулась и расслабленно перешла на диван. Она улыбалась, чуть покачиваясь вперёд-назад, пока он снимал презерватив, затем сливал его в унитаз, одевался. Потом Лада встала перед ним с какой-то детской наивностью: - Уже уходишь? Мол, как же так? Можно было ещё поиграть в песочнице... Не хватало только покрутить носком ноги туда-сюда и поковыряться в носу. Он также по-детски чисто смотрел на неё большими глазищами с не по-мужски длинными ресницами, хлопающими от волнения. То, что Александр волнуется, Серафимова поняла по его чрезмерному сердцебиению. Этот стук из его груди и теперь стоял у неё в ушах. Срывающимся в фальцет голосом мужчина что-то рассказывал ей о купленной недавно с родителями даче, которую нельзя оставлять без присмотра...