Глава 48.
Суть жизни в том, что в отличие от кино, она разыгрывает непредсказуемые сценарии - вне зависимости от наших устремлений, поступков и хэппи-эндов. Когда Лада входила утром в студию "Мосфильма" пятого января, у неё было на редкость превосходное настроение. Встреченные операторы и актёры, гримёры, костюмеры и декораторы казались уже своими в доску. На лице у неё блуждала умиротворённая улыбка - интернет пестрил от положительных отзывов зрителей на "Волшебство рассвета". Всё-таки быть звездой чертовски приятно! А после выхода "Крёстной матери" возможно отбоя от предложений новых ролей не будет. "Я смогу выбирать то, что мне по душе. Смогу наверное даже немного покапризничать в сумме гонорара..." - усмехалась себе под нос Серафимова. И кто бы мог подумать, что даже за такие шуточные почивания на лаврах судьба может дать по этому самому милому носику отнюдь не шуточно! Пока время года стояло снежное, из сценария снимались моменты, происходящие в помещениях. А весной планировались съёмки уличные. Конкретно в этот зимний день предстояло разыграть сцену поминального деревенского застолья. Лада на зубок знала слова своей речи об усопшем муже. Поэтому с удовольствием болтала с одной из молодых актрис, которая играла роль её дочери. Длинноногая и длинноволосая девушка настолько по-детски восторженно восхищалась окружающими процессами и тем, что она видит, что у Серафимовой непроизвольно сорвался вопрос: - Это что - твой первый фильм? - Да! Я можно сказать "пришла с улицы" - прочитала объявление о кастинге, приехала и... меня взяли! - глаза собеседницы округлились, а пухлые губы настолько широко разъехались в стороны, будто попасть в кино означало выиграть миллион. Мысленно Лада даже чуток позавидовала подобной лёгкокрылости - ведь её долгий путь к главной роли в этом ожидаемо рейтинговом фильме равнялся разве что Сизифому толканию камней на гору. - Ну наверное не всё так просто, - предположила она. - Полагаю, у тебя есть актёрское образование. - Не-е-ет! В том-то и дело, что я по профессии экономист, работала в банке, а сейчас в декрете. Вообще с кино никак не связана. А Ирина Антоновна меня одобрила - сказала: стопроцентное попадание в типаж! До сих пор в себя не приду... Это же фильм - как сериал "Форс-мажор" будет! Ты смотрела "Форс-мажор" с Прилучным? "Вероятно, ключевое слово здесь "банк", - разочарованно подумалось Серафимовой. - А то уж и правда поверилось было, что Терентьева народ с улицы набирала". - Что? "Форс-мажор"? Нет, не видела. - Обязательно посмотри! Вот я угарала над ним... Как раз в этот момент Ладе пришло сообщение на ватсап от режиссёра: "Зайди ко мне". - Держи новый текст твоей речи, - холодно протянула Терентьева Ладе листок бумаги, продолжая что-то печатать на ноутбуке. - А со старым что не так? - озадаченно поинтересовалась Серафимова. Разучиванию и репетиции интонаций своей роли она посвящала все последние дни. И, надо заметить, процесс этот лёгким не назовёшь. Ладе непременно хотелось ориентироваться на лучших актрис мира. И она из всех сил старалась. - Марина слишком нагромоздила конструкций, в кино так не говорят. Давай в темпе. И будем снимать тебя. - Ну что там? Когда нас снимать будут уже? - жеманно спросила Ладина "дочь-экономист", когда та вернулась в гримёрку. - Как новый текст выучу, - растроенно протянула Серафимова и пробежалась по листку глазами. - Ясненько. - Нда... - пребывая в каком-то внутреннем внезапном раздрае, выпалила Лада через минуту, - даже у Джойса в его стилистически-хаосном романе "Улисс" было больше знаков препинания, чем здесь. Хотя взволновали её не точки с запятыми, а отсутствие смысла даже в том случае, если их расставить. Да и ирония, сквозившая из первоначальной речи, исчезла напрочь. "Ну и как я это буду говорить?" С этим вопросом актриса и вернулась к режиссёру. - Ты у меня спрашиваешь? - поразилась Терентьева. - Не я писала эту бессмыслицу! - парировала Серафимова. - Что не так-то? Прежнюю мысль расширила, кое-что заменила. - "Муж мой, царствие ему небесное, Афанасий Иннокентьич, замечательный человек, отец и дед. Служил людям нашего городка верой и правдой и всегда на помощь любой неурядице, каждой собаке знала и всегда будем помнить как жил..." - зачитала вслух Лада. - Как это исправить? - Не понимаю твоего вопроса. - Но я не могу это логически прочитать. Я слышала, что ты сама говорила Марине: "В каждом предложении сценария должны быть подлежащее и сказуемое". - Мне показалось, или ты решила подловить меня на моих же словах? - Я пытаюсь привести в соответствие данный мне текст твоим же требованиям. - Я просто логично соединила два абзаца, но если тебе не нравится - возьми и перефразируй! Взять и перефразировать Лада наверное бы могла, если бы не спешка и нервозность, которая отчего-то всё больше и больше её охватывала. И к тому же не её это работа - тексты сочинять. Да и те слова, которые она выучила, ей, что называется, "зашли". Смешные они были, не смотря на траурность ситуации. В общем, сколько Серафимова не тужилась родить креатив, "беременность" продолжалась. - Лад, нашла тебя Реброва-то? - впорхнула в гримёрку крупная весёлая костюмерша с двумя косичками, перевязанными бантами, на голове и полосатыми высокими гетрами на ногах. - Арина? - удивлённо уточнила Серафимова. - Нет. А чего ей меня искать? - Заходила она недавно. Ну не к тебе может... Пазл в голове у Лады сложился. И заглянувшей к ним Терентьевой - узнать, как дела с текстом речи, она сразу и заявила: - Ира, я могу уйти из проекта, это не проблема! Серафимова твёрдо и серьёзно, в упор, смотрела на режиссёра. Привыкшая властвовать, Терентьева слегка смутилась, на какую-то долю секунды, но Серафимова эту долю смущения заметила и трактовала как правоту своей догадки о намеренно испорченном тексте речи, чтобы спровоцировать её, Ладу, на конфликт по просьбе продюсерши "Волшебства рассвета". - Ну что ты будешь делать! Просто выучи и прочитай текст, который я дала! - демонстративно горячо, с расчётом на присутствующих в гримёрке, припечатала Ирина Антоновна. Не дождавшись от Лады услужливого повиновения и вообще хоть какого-нибудь отклика, Терентьева, в образовавшейся гробовой тишине, глядя на отвернувшуюся и смотрящую в одну точку на стене Серафимову, сдержанно произнесла: - Двух режиссёров в фильме не будет. Мы не сработаемся. И стремительно вышла, хлопнув дверью. Присутствующие девушки, замершие в атмосфере высоковольтного напряжения профессионального противостояния, утрированно засуетились в своих делах, будто Лада превратилась в невидимку. Затем заговорили о предстоящем Рождестве и о том, что можно было бы всем корпоративно отпраздновать... Лада слушала их краем уха и нервно переодевалась в свою одежду, чтобы ехать домой. Всё стало каким-то не естественным, наигранным. И как только она могла утром так радоваться им всем? "Ни единого словечка поддержки никто не сказал!" Почти всю ночь Серафимова тревожно ворочалась с бока на бок - ситуация не отпускала. Представлялось: "Может быть я погорячилась? Может быть Арина ни причём и испорченный текст - вовсе не подстава? Может быть позвонить после Рождества, когда Терентьева успокоится, Смолянскому и объяснить, почему я пошла ва-банк?" Под конец Лада забылась на пару-тройку часов, а проснулась от телефонного рингтона песни "Зары": "Там где я, там и ты... Твои на песке следы..." Звонил Вадим Юрьевич. Спросонья Серафимова ответила с надеждой на то, что её вернут в проект. - Лада, доброе утро! - по-деловому поприветствовал продюсер. - Давай не будем делать трагедию из того, что случилось. Я не хочу знать, какая кошка между вами пробежала, даже не буду вникать в это и пытаться вас примирить. Случился форс-мажор, так бывает в рабочих процессах. Но это не повод не отпраздновать Рождество. Приезжай к трём, мы соберёмся всей командой, выпьем шампанского... - Хорошо. Понежившись ещё с полчаса под одеялом, Серафимова не спеша, находясь в том же напряжённом треморе, как и вчера, празднично оделась и отправилась на такси в