— Да, конечно, не раз. И даже подкупил слуг, чтобы мне сообщали о его прибытии. Этот старик отказался меня принять. Я посылал к нему Гиль, но она не сдержалась и все высказала наглой экономке. После чего хозяин того поместья прислал письмо, в котором отказал нам с внучкой в посещении его земель.
Я вздохнула:
— В общем, вам необходим кто-то привлечь в качестве переговорщика.
— Да-да! Так ты согласна поехать к нему и поговорить о сватовстве? Ну, или хотя бы о перемирии? — ласково спросил дед, уверенный в скором успехе уговоров. — Я видел, как ты сдержанно реагировала на кузину. Я уверен, ты сможешь его убедить.
Так это он специально проверял? Я опешила, но барон почувствовал, что высказал свою мысль слишком резко, виновато добавил:
— У Гиль тяжелый характер. Ты понимаешь, она в четырнадцать лет осталась сиротой. Ее все баловали, это нормально, девочка столько перенесла…
Судя по всему, ее избаловали задолго до трагедии. Но это уже неважно. Я, кивнув, спокойно ответила:
— Если только договориться о вашей встрече и прояснить ситуацию с рекой, то, конечно, я поеду.
— Ты не представляешь, как я этому рад и тебе благодарен! Завтра к вечеру и отправишься! Надо отыскать карету, — заерзав на стуле, добавил. — А теперь отдыхай. Мне надо тут кое-что закончить.
Чувствуя себя немного униженной, я поклонилась и с достоинством удалилась. Раздумывая над пояснениями мамы, о том, что она похожа на бабушку, а ее младшая сестра на деда. Чему я была очень рада. Так как родственник неприятно поразил своим эгоизмом, а ведь предками хочется гордиться. Моими явно не получится.
Я быстро вернулась в комнату.
Началась гроза, порывы штормового ветра обрушивались на стены старого замка, швыряли холодные капли в высокие окна башни. То и дело небо словно взрывалось, освещая молниями мокрые камни. Я с ногами сидела на подоконнике, обняв колени, и наблюдала за неистовством погоды.
Это радостная весенняя гроза, смывающая старую пыль с гор. Все действо передо мной было мрачное, темное, властное… Но все равно, оно было светлее, чем мое настроение.
Глава двадцать четвертая
Два месяца в заточении я изучал свою диспозицию, чтобы нанести удар и скрыться. Сегодня я беззаботно гулял по крепостной стене. Ранний туман рассеялся, уступив место солнцу. Но оно не могло согреть меня. Два месяца в полупустом замке с драконом, который уже наигрался новой забавой, сыном, и переключился на что-то другое.
Меня пугало то, чем он может заниматься. Но повлиять на него я никак не мог, и беспомощность вызывала у меня приступы неудержимого гнева.
Когда вернулся к себе, старый слуга, встретившийся на пороге, кланяясь, позвал меня в покои, где завтракал дракон. Я кивнул и пошел за ним.
За эти месяцы познакомился со всеми обитателями замками, верными слугами дракона. В основном, это были люди. Старые люди. Не знаю, чем он вызвал у них горячую преданность, но мне так и не удалось ничего у них узнать. Все разговоры кончались поклонами и коротким: «как вам угодно, господин».
— Садись, сын. — Я кивнул и сел за стол напротив Райдера. — Все грустишь за своей эльфийской парой? Тогда почему отослал тех дев, что я прислал тебе намедни?
— Потому и отослал… — сухо заметил я. Меня раздражали его попытки меня развеселить. Если бы он на самом деле хотел помочь, отпустил бы домой. Мне очень не хватало Лорма и Оль, к которой за это время я не на шутку привязался. Настолько, что незаметно стал воспринимать проклятие драконов с благодарностью.
Дракон недовольно покачал головой.
— Тебе еще рано обзаводиться сыном, поживи в свое удовольствие пару сотен лет, а потом… Потом родится еще одна пара, ты же с этой не сошелся? Кстати, она человек? Если да, то когда умрет, ты будешь свободен. И магия все равно сведет тебя с парой! — И тут Райдер печально вздохнул. — У меня же нет выхода, эльфийки бессмертны. Так что я скорее найду твою мамашу. Получишь ты свое бессмертие, и сходиться с парой тебе не придется.
На данный момент бессмертие волновало меня меньше всего. Я язвительно напомнил:
— Свою пару ты испугал и, кажется, это навечно.
— Пока ничего не кажется, — одернул меня родственник.
Я отмахнулся:
— Ты и делать ничего не намерен, чтобы по-настоящему исправить ситуацию. Максимум на что ты способен, шантажируя ее смертью близких, заставить с тобой жить.
— Кто тебе рассказал? — ощерился дракон. Я раздраженно отмахнулся: