— Ты укажешь мне направление?
Он кивнул и пальцем, твердо показал на скалу.
— Что ж, встречу еще раз, буду должен… — поклонился я. Он кивнул и отвернулся. Все в обычаях слуг дракона.
Шагая к круглым камням, за которыми мне был обещан блуждающий туман, я вспомнил, что у остальных слуг в замке браслетов из чешуи не было. Резко обернулся, но старика на поляне не оказалось.
Это мог быть совет врага, но я был готов ко всему, так что, не задумываясь, шагнул в симметричный круг из выложенных камней. В лицо ударил поток ледяного воздуха, ослепляя и забивая легкие кристаллами льда. Вокруг жутко взвыли ветры, но я не двигался и выжидал, понятия не имея как понять, где нахожусь, и как выяснить, попал ли в нужное место.
Шли минуты, жгучий холод просачивался сквозь тонкую одежду, в ушах стоял яростный рев ветра. Дышать было невозможно, я захрипел, медленно сползая куда-то в небытие…
По ощущениям очнулся я не скоро. С ужасом и тяжестью в желудке, кое-как выполз из круга камней. Какова была моя радость, осмотревшись, обнаружил, что я в горах Лазури.
К вечеру попал в столицу. Явившись к эльфам в гостиницу, занял золота и разослал письма. Там же мне помогли найти пирующего с друзьями Таниеля, который рассказал, какой кошмар они пережили на корабле после моего похищения. Он же похвалился, что Олеандра наградили, и что теперь его владения недалеко от моих. Эту новость я воспринял как дар свыше!
Еще немного и я ее увижу!
Грохот колес гулким эхом отдавался от булыжной мостовой, поблагодарив возницу, я спрыгнул. Вот и новые владения Ольгерды. А замок ничего, только запущен немного. Нижние этажи башен увиты плющом, значит, в комнатах сыро. Донжон нуждался в срочном ремонте, не удивлюсь, если в нем никто не живет.
Я подошел к высоким воротам и постучал большим железным молотком в виде яблока об подставку.
Открывший двери тип, с всклоченными рыжими волосами, нервно озирался.
— Хозяин дома?
— А он погиб… погиб хозяин-то… Совсем недавно и не стало, вот только письмо принесли… — суетливо сообщил рыжий служка.
Она плакала, сильно страдала.
Соединив события, я замер в ужасе от этой мысли. Слуга с любопытством склонил голову чуть вбок, вероятно, выражая этим сочувствие. Я поднял на него взгляд и сухо спросил:
— Это точно? Что произошло?
— Ничего не могу сказать. Сообщили, что погиб, а, как и где, не написали…
Я закрыл рот и опустил голову. Чего хочу от простого слуги, кто будет перед ним распинаться, описывая события.
Не заставил себя упрашивать, поклонился и ушел, стараясь быстрее покинуть это место.
Погибла… Ольгерда погибла. Я не верил. Не хотел, не желал, был в бешенстве и умирал… от боли и горя.
Лорм тоже куда пропал, да и мое письмо он еще не получил. Но нетерпение и боль разъедала душу. Мне ничего не осталось, как вернуться к себе.
Под укрытием невидимости пробрался в свой замок, избегая вопросов и суеты вокруг себя. В моей комнате на столе лежало письмо от соседа, в котором он писал, что по договору прислал свою внучку. Тролль, я помню этот пункт договора, который никогда не собирался принимать всерьез.
— Проклятье! Только гостей мне не хватало… — Я выругался и стукнул по стене кулаком, ободрав костяшки пальцев. — Ну, нет, указывать себе не позволю!
Невидимость выручила, я нанес визит в погреб, прихватил оттуда все необходимое. Позже в весьма смутном состоянии после одинокого, но бурного возлияния, я посетил свою библиотеку, перепугав незваную гостью.
Музыкантом я не был, но Лорм научил меня паре мелодий. Спасаясь от себя самого, я бродил по библиотеке, надеясь найти такую книгу, чтобы утопиться в перипетиях жизни героев и позабыть о своей. С это идеей ничего не вышло, терпения не хватало вчитаться в начало, и я отложил выбранную стопку книг.
На глаза попался клавесин, купленный вместе с замком. Занимаясь довольно бесцельными попытками пальцев механически вспомнить проигрыш тех мелодий, я и думать забыл, что в библиотеке кто-то может быть.
Прихлебывая вековое вино прямо из бутылки, думал о своем, довольно грубо тыкая пальцами по клавишам. С другого конца библиотеки со свечой в руке кто-то приближался. Сначала мне пришла мысль напугать незваную гостью, а кто еще может таскаться тут по ночам? Я шумно убрал подставку, резко опустил крышку и, вставая, громко отодвинул стул.
Но гостья шума не испугалась, видимо в привидений не верила, и свой шаг не замедлила.
С грустью взглянув на пустую бутылку, я ушел. В погреб, за новыми запасами.
Мутное состояния бесцельного бытия длилось, пока не кончилось вино в бутылке. К вечеру очнувшись в кровати, стянул неудобную обувь и вновь лег. Но сон уже не шел. Я выполз и укрытый невидимостью уселся на подоконник.