Сложно будет без договора найти караван, но, может, получится…
Завернувшись в теплый плащ, я тихо выбралась с чердака, и на цыпочках, таясь, пошла по черной лестнице к выходу… у которого меня и поймала Марта. Охая и хватаясь за голову, она испуганно сказала, вытирая заплаканные глаза:
— Что ты, детка, сочиняешь? Не вздумай сейчас ехать!
Ага, значит позже можно, я печально усмехнулась, подняв глаза на экономку:
— Я все равно поеду! Меня не остановишь! Я решил! — упрямо заявила я.
Марта медленно покачала головой.
— Тогда подожди меня! Я хоть провожу!
— Только до порога! — имитируя властность, заявила я.
— Ну что это такое, — запричитала Марта, — я хоть поесть в дорогу соберу, подожди!
Я сурово кивнула.
Марта унеслась на кухню, едва слышно заскрипели несмазанные петли погреба, раздались глухие частые шаги. У меня была мысль, уйти ее не дожидаясь, но так бессовестно поступить с Мартой я не могла.
Наконец, экономка груженная торбой полной продуктами, появилась у черной лестницы, продолжая причитать:
— Может не надо, а? Куда? Зимой в горы и тролли не ходят, а ты…
— Я иду!
Марта протянула мне торбу и, обняв на прощание, вздохнула:
— Не рискуй зря! Аккуратно там!
Я для порядка кивнула.
— Чуть не забыла главное! — Марта быстро сунула мне тяжеловесный кожаный кошель. — Все за хозяином едешь…
Я деньгам обрадовалась — у меня своих кот наплакал. Спрятав кошель за пояс, пообещала:
— Не переживай, все перерою, а Андро найду. Ты не знаешь, кого он хотел в Привражье увидеть?
— Да когда он о чем таком говорил⁈ — удивленно воскликнула Марта. — Все тишком, да молчком… Как ты.
Я улыбнулась, повесила торбу на пустое плечо и, кивнув всхлипывающей Марте, зашагала к Верхнему караван-сараю Горной Лазури.
Идти было далеко, пристанище путешественников было на другом конце города. Но мне все же повезло, я выкупила у здорового караванщика последнее место на телеге для пассажиров. Те, кто пришли позже, шли пешком.
Если скакать на коне, то добраться до Непруга можно куда быстрее, чем караваном с товарами и охраной, но, по мнению Марты, прибыть целым почти нереально. Ну, а нормально добраться до места можно только сообща.
Пока, лежа на краю телеги, я рассматривала упрямо мерцающие точки в небесной сфере, караван из двенадцати груженых возов и двух отрядов охраны еще затемно тронулся в путь.
Дорога дергалась изломанными зигзагами — мы передвигались горными тропами.
Лежать в телеге было невозможно, немилосердно трясло, сильнее, чем от холода на перевале. Иногда друг о друга стукались зубы, доводя меня до дрожи отвращения, но стало еще хуже, когда я чуть не уснула, и в дробилку зубов случайно попал язык. От боли сон как рукой сняло! Застонав, схватилась за лицо обеими руками.
Когда язык немного отпустило, притянула к себе котомку, зачехленный колчан с луком и ножны с мечом — подарками Андро, и спрыгнула с телеги, предпочитая идти пешком.
Лениво откинувшись на половину соседней телеги, на меня с неясной улыбкой на губах смотрел здоровый детина. Вот громила! Сколько места занял… а может он хозяин груза? Не знаю. Что ему от меня надо? Чем это он любуется? Хотя здесь не на чем было зацепиться глазу: туман, холод, уныние, сырость и большие и маленькие камни, камни, камни.
После полудня, тяжело шагая в центре каравана, я уже с теплом поглядывала на свое место в телеге, но пока садиться не решалась.
Мы почти миновали горы, и теперь вдоль дороги раскинулся голый, прозрачный от облетевшей листвы подлесок. Очень красиво, эх, сюда бы летом!
Я давно бы пустилась в путешествия по миру, но пока не с чем…
Так что, пока все осваивала постепенно: училась сражаться, читала книги известных путешественников, покупала подходящую одежду.
У меня уже есть потрясающий плащ и две рубашки из тонкого полотна. Еще надо собрать золото на сапоги и плотную ткань для штанов — Фи обещала сшить точно по мне, такие, которые скроют все недостатки… ну, в смысле женские изгибы.
Пока поживу у мага, а потом и в путь, мир смотреть…
Глубокое раздумье прервал рык бурого медведя гигантских размеров, шатуна или как его… Я такое видела впервые! Зверюга, ошалело ревя, несся с порядочной скоростью вдоль опушки леса, легко догоняя караван. От его рева по коже пошли мурашки, руки судорожно вцепились в котомку с мечом…
Страшно!
Охрана, сгруппировавшись в конце каравана, начала обстрел, но тонкие снаряды только злили подранка, вызывая еще более дикий рык и озлобление.