Тогда нашим отрядом руководил невысокий полноватый мужичек в годах, которого все почему-то звали Маманя. Он показал нам: как грузить продукты, чтобы больше помещалось в мешки; крепить на спину к осликам; научил торговаться на маленьких крестьянских рынках; правильно заворачивать ноги в теплые чехлы; сушить носки на распорках; быстро разделывать редкую добычу; печь лепешки на костре…
Покручивая пушистый светлый ус, Маманя терпеливо выслушивал наши жалобы и споры, первым делом стараясь отвлечь, начинал разговор с постоянного:
— Ну, мой орешек, так и у меня бывает… А я в горах, дай Создатель памяти… — И пошло-поехало, пока его выслушаешь, о своем негодовании позабудешь.
Хороший был мужичок, добрый, он легко управлялся в горах с толпой измученных юнцов. Когда я ему сказала об этом, он усмехнулся, и, покрутив по обыкновению ус, сказал, что у него семь сынков, так что управлять такой ватагой ему не впервой.
Позже я случайно узнала, что у Мамани все сыновья воюют, вот и он дома не усидел. А «Маманя» потому, что он сам детей растил, заменив им и мать и отца.
Под его управлением мы были готовы ходить пешком хоть до тролльего царства, но месяц назад его по приказу королевского помощника от нас забрали, чтобы он готовил отряд разведчиков. Вместо него поставили руководить «добытчиками» меня. Это Маманя сказал королевскому помощнику Ясенцу, что я умею быстро считать в уме и отказаться не получилось.
Еще до вступления в отряд мы с Фиалкой второпях придумали мне внешность, вообразив высокого светловолосого парня, похожего на сына булочника с соседней улицы. Парень-личина получился обыкновенный, как все, но на голову выше и года на три старше меня. Вот его, то есть меня, и назначили за все отвечать. Шесть парней, почти одногодок, под моим руководством, и ни у кого, ни опыта, ни ума, ни выдержки — угу, та еще «радость».
Ох, и сложно было! На первом задании под моим руководством меня от напряжения трясло, когда приходилось принимать серьезные решение и отдавать приказы. Я страшилась ошибиться и необдуманным решением погубить кого-нибудь из своих. Фиалка, назвавшись моей сестрой, поддерживала и помогала, как-то легко завоевав уважение у банды мальчишек. Так что я воспринимаю как чудо, что пока все обходилось без больших проблем.
Конечно, о спокойствии речь не шла, Буковец, обиженный моим назначением, так как он был старше всех, на первых порах не слушался, делая все по своему, но его, как ни странно, усовестил Рыжик, самый младший боец, непонятно как затесавшийся в отряд.
Мы собирались на второе задание без Мамани, решая, куда лучше идти за провизией, а Бук во всем мне перечил. Рыжик, молча понаблюдав за спором, гневно заявил:
— Вредный ты, Буковечик, тип! Командир со всеми советуется, выбирает как лучше. А ты… Ты только мешаешь! Если есть что умное сказать — говори, мы сделаем, а если нет — чего корячишься?
Бук угрюмо взглянув на мальчишку, и промолчал. Может он и дал бы Рыжику леща, но тому «покровительствовали» два брата Крапивника, молчаливые спокойные и рукастые парни, моя опора в отряде, и он не посмел его задеть. Это хорошо сказалось на принятии решений, споры стали короче.
Когда я придумала возить продукты не на осликах, а на коровах — завоевала уважение даже у сомневавшихся Ветлы и Лиса. Так что Буку, потерявшему последних единомышленников в отряде, пришлось окончательно смириться и слушать меня.
Нагружая некрупных горных коровок поклажей, мы вели их во дворец, возвращались назад с пустыми руками. Это было просто замечательно! На осликах туда — три дня по горным дорогам; оттуда — столько же; да и в пещере нужно было за ними убирать и запасать корм усталым животинкам. За поход мы выматывались так, что возвращаясь, падали, и уход за утомленными животными ложился непосильным грузом.
Позже, когда я только заикнулась, что с пустыми руками можно бы и сократить дорогу из города к нам, Крапивники придумали линию безопасного спуска и, провозившись сутки, ее установили. Теперь спускаясь вниз по закрепленным веревкам, мы миновали длинные петли и сокращали почти два дня пути через перевал.
Зато сейчас, красота! Провизию, погруженную на коров, доставили, получили от Ясенца золото на новый закуп, искупались, и назад. А в пещере чисто, никаких животных. Теперь поставки в город удавались чаще, да и мы за счет сэкономленного времени высыпались между походами.