— Ты понимаешь, с момента как на охоте погиб его отец, действительно мудрый Владыка, мы все ожидали, что Онегэль вот-вот ринется в войну, как в омут с головой. И то, что это произошло так поздно, заслуга его матушки, которая к всеобщему сожалению, сейчас гостит за морем у родственников.
— На этот раз его никто не смог остановить? — Криво усмехнувшись, какие мелочи влияют на жизнь целых рас, я налил нам вина.
Дядя, аккуратно глотнув вина, тяжело покачал головой. Одним глотком покончив с напитком, даже зная ответ, я спросил:
— Значит, мое предупреждение никакого значения не имело?
— Если Онегэль поймет, что на нас собирается напасть кто-то третий, он остановит войну. Но… — Лорм по моему примеру одним глотком допил вино. — Кто его знает, что дальше будет. Сейчас ни один оракул не предскажет, как пойдут дела…
— Ты боишься, что он может увлечься и продолжить воевать до победы?
Дядя многозначительно усмехнулся, хотя это скорее выглядело, словно Лорм оскалился:
— Ты не знаешь, почему он так резко умчался на границу? — Я махнул головой, нет, и поднял брови, надеясь на продолжение рассказа, и Лорм устало проговорил:
— Ну конечно, об этом все молчат… Авангард эльфийской армии был полностью разбит, едва Дубовик понял, что с ним никто не шутит, а он понял это очень быстро. Думаю, не обошлось без твоего влияния?
Я кивнул, подтверждая его предположение. И вновь налил нам вина.
— Думаешь, что люди к моменту нападения третьего разобьют эльфов? — уточнил я, недоверчиво качая головой.
— Нет, так быстро, думаю, не разобьют. Но они могут разжечь огонь мщения в душе у Владыки Онегэля, и тогда он будет воевать с ними до победного конца.
— Или ровно до возвращения его матушки, — добавил я, и мы рассмеялись.
Глотнув еще вина, дядя поправил:
— Боюсь, и она не остановит горение в его груди…
Я поморщился, чем больше дядя пил, тем сильнее в человеческой речи сказывались эльфийские обороты, от чего она становилась фальшиво-пафосной.
— Я все же оставлю послание к Владычице… — Лорм, допивая вино, кивнул.
Я поставил пустой бокал на поднос и вновь задал настойчиво бьющийся в голове вопрос.
— Но кто же этот третий?
— Чует мое сердце, здесь без пакостливых драконов не обошлось!
Я скривился, сам думал также:
— Я так изначально и думал, вот только не могу понять, чьими руками он придет за добычей. Тролли или порки?
— Скорее всего, и те и другие… — Лорм с грустью заглянул в пустой кувшин, поднялся и молча вышел. Я в раздумье смотрел ему вслед…
Дядя единственный из всех кто позаботился обо мне, когда мать через пять минут после моего рождения, сбежала за море к сородичам. Любви ко мне он не питал, но делал для меня все необходимое. Для эльфа даже это крайне необычно.
Чтобы воспитать родню полукровку, само собой эльфов он не нашел. Но Лорм отыскал бездетную людскую семью, заплатил и оставил меня у них до взросления.
Новая «матушка» особенной любви ко мне не питала, но ухаживала, исправно кормила, учила, честно отрабатывая полученные от дяди деньги. Я всегда был чистым и сытым, но чужим.
Зато меня очень любил мой человеческий отец, именно он вырастил меня таким, каким я стал. Когда отец погиб, я ушел от вырастившей меня женщины и записался в эльфийский легион, чтобы отмстить поркам за смерть отца.
Дядя меня в этом поддержал, и в Легионе обо всем договорился.
Меня взяли в боевое отделение лучников. Там я в полной мере познал высокомерие эльфов, наблюдая войну во всей ее подлости и благородстве.
И не думал, что скоро вновь столкнусь с ней. Но все вернулось…
Не снимая одежд, я вновь завалился на кровать, надеясь, что незнакомка во сне вновь придет ко мне и хоть немного облегчит боль в голове.
Наутро под видом простого стрелка я отправился к границам Лазури с воинами дяди. Кроме меня Лорм принял к себе в отряд еще пятерых бойцов. Они все имели репутации опытных воинов, которые не дрогнут в бою и не отступят под напором врага.
За нами двигались отряды новобранцев, Владыка в ответ на победы людского короля запланировал обширное контрнаступление.
Глава десятая
Я облокотилась на стол, подперла подбородок руками и закрыла глаза, обдумывая, что теперь предпринять. Что делать с искалеченным солдатом? Жалеть? Нет, это не поможет. Надо заставить его собраться и взять себя в руки.
Бредис, очнувшись утром, Фиалку не узнал. И кто бы узнал тех нарядных девушек в грязных оборванцах, закутанных в шерстяные платки, которые последний раз купались полмесяца назад.