Эльфам в этих «домах» явно холодно, теплую верхнюю одежду они не снимали. Трое эльфов ходили в тонких нелепых плащах песочного цвета, абсолютно неуместных в зимних горах. Рядом, затачивая мечи, сидели двое в белых оббитых мехом одеяниях. Значит эльфы здесь двух видов: наши и заморские.
Я с ненавистью медленно оглядела врагов. Презренные трусы! Родичей на помощь позвали!
Мечники в белом сидели возле плетенного, как стены и все здесь, стола. Гости в желтом грелись у костра, возле стен были расположены четыре лежанки. Значит, это не жилище командира.
И зачем я простым мечникам? Насильников среди них нет, они слишком презирают людей. Значит допрос.
Первым, не вставая из-за стола, задал вопрос эльф в белом. Прищурив свои синие глаза, отложив меч, он твердо спросил:
— Кто ты и откуда?
— Я? Я родом с Горячего ключа, охотился здесь за птичками… — Версия с охотой еще могла пригодиться. Хотя моя добыча сгинула куда-то вместе с луком и мечом. О мече я не переживала, в полночь он вновь окажется у меня, а вот лук было жалко до слез.
Второй эльф в белом, не обращая внимания на допрос, любовно провел тонкой покрытой царапинами рукой по краю меча, проверяя остроту лезвия. Задержавшись пальцами о какую-то выемку, вновь сосредоточенно принялся за работу. Первый от меня не отставал:
— «Охотился»? Или охотилась? — насмешливо уточнил эльф. Потом что-то ехидно прибавил на своем, на что остальные скабрезно засмеялись.
Я огляделась, моя личина пропала! На миг меня охватила паника! Это все вода! Мы с Фиалкой выяснили, что в бане магическая личина сразу исчезает, потому я старалась умываться быстро и тотчас же вытиралась, но сейчас я совершенно позабыла об этом!
— Охотилась я… улар…
— Хватит лгать, бродяжка, — брезгливо оглядывая мой вид, поморщился эльф. — Так откуда ты? И не вздумай рассказывать, что ты сюда «за птичками приходила». Я давно знаю, что у вас тут пещеры с маленькими выродками. Так вот, меня интересует, где она?
— Да откуда мне знать, где эти пещеры с вашими выродками! — абсолютно искренне возмутилась я. — Что я хочу рассказать — вы слушать не желаете, а чего хотите — я не понимаю!
Они возмущенно заговорили на своем.
Скрыв отвращение, внимательно рассматривая врагов за столом, я поняла, что не все понимают речь заморских эльфов и иногда между собой они общаются на ломанном людском. Эх, знала бы, что будет война, выучила бы эльфийский!
Эльф, который со мной разговаривал, разгневавшись, кивнул второму эльфу в белом плаще с меховым подбоем, который все еще увлеченно возился со своим мечом:
— Допрашивай ты, надо быстрее от нее избавляться, а то набегут их войска, спасать свою девку… — И, поднявшись, подошел к огню, где сел на лежанку перед очагом, являя собой прямо таки усталую от собственных трудов утонченную раздраженность.
Второй эльф, убрав меч в ножны, сложил руки на груди и продемонстрировал всем свои тонкие длинные пальцы. Оглядев меня, он насмешливо кивнул:
— Да кому она нужна эта бродяжка? Никому она не нужна! Ничего удивительного. Что может быть доброго в особе, которая вместо того, чтобы сидеть в тепле у очага, с заботливым мужем под боком, носится по горам с толпой грязных мужиков?
Он поднялся из-за стола, чтобы хромая, приблизиться ко мне.
Слушая жестокие слова эльфа, я часто заморгала, поражаясь тому, откуда взялось это жуткое жжение в глазах, и почему вдруг горло сжал жесткий спазм. Это был гнев и еще что-то едкое, что рвало мне душу.
Знаю, и всегда это знала. Да, на целом свете я никому не нужна… Да, никто спасать меня не явится, у меня осталась только Фи…
Я жадно втянула воздух и только в этот момент осознала, что задержала дыхание. Судорожно вздохнула и подавила жалость к себе. Да что со мной творится? Я что, оскорблений в жизни не слышала? Чего расклеилась от пустой болтовни? Но почему до этого момента оскорбления врагов меня не цепляли, пока не заговорил этот хромой эльф.
Стиснув зубы, медленно выдохнула, не заплачу! Никто не дождется моих слез! Зато, если появится возможность, я и ему, и всем им отомщу! Пусть ненавидит, боится, но презирать себя, я никому не позволю!
Упрямо выставив челюсть, я насмешливо произнесла:
— От кого меня спасать? От трусов, вызывающих помощь из-за моря против крошечного горного королевства, у которого кроме рубинов, гордости и достоинства его жителей ничего нет?
— Закрой рот, бродяжка. — Он гневно взмахнул рукой, и я как подкошенная упала на пол скованная горячим коконом. Колени, ребра, лицо болели, но вдруг стало настолько тепло, так что я испугалась, что это очередная пытка, только жаром. Но тепло на коже выровнялось и больше не нарастало. Странно, но этот кокон сильно напоминал тот, что использовал Андро, чтобы согреться, когда мы возвращали из Привражья.