Я внимательно посмотрела на эльфа. Заткнув меня столь удобной на холоде штукой, он вернулся и сел за стол, больше не обращая на меня внимания. Беседа эльфов медленно продолжалась, кто-то достал из-под стола кувшин с вином, кто-то выставил кружки…
Обо мне забыли! Это было замечательно! Валяясь на голой земле, при этом не чувствуя холода, прикрыв глаза, я тихо наслаждалась теплом.
— Что будет с вашим командиром? — медленно и с жутким акцентом поинтересовался гость у огня. — Сопереживаю его родственникам…
Тот, что допрашивал меня первым, с презрением сообщил:
— Его единственный родственник, позор на весь род. Он точно волноваться за него не будет…
Заморский гость удивленно поднял брови. Как я поняла, высокородные и достопочтимые эльфы сейчас начнут сплетничать, как какие-нибудь крестьяне зимой в натопленной горнице.
Третий эльф в белом, до этого молчавший, на неплохом людском сказал:
— Над его сестрой, чистокровной девой эльфийских кровей, надругался дракон, славный только разбойничьими победами и позором… Так уважаемый Лорм, обзавелся родственником полукровкой.
Гости сурово качали головой, слушая рассказчика.
— Ловкий во всех физических упражнениях, страстно любящий изнуряющие тренировки, и глотающий книги как рыбы воздух, Андриель был отвергнут, как драконами, так и эльфами.
— Но как же… Его же воспитывал дядя? — удивился «заморский гость».
— Да, он единственный кто не бросил полукровку. Выучил, помог стать воином и отправил воевать за поруганную честь матери… — чопорно произнес рассказчик.
— Я понял. Он был у нас в легионе за морем? — вежливо спросил гость.
— Да. Был сильно ранен троллем, еле выжил, хромал так, что драконьи целители не помогли. После войны купил себе замок и стал затворником, чтобы не пачкать своим присутствием честь благородного Лорма!
— Неужели он не понимал, что в любом случае, он пятно на чести рода? Зачем оскорблять родню своим наличием? — выказывая тоном всевозможное осуждение, вторил другой.
— Что ты хочешь, омерзительная драконья кровь! — сквозь зубы пояснял рассказчик.
Остальные эльфы дружно согласились с таким выводом. Странно, но эльф, обидевший меня презрением и заковавший в теплый кокон, опустил голову и стиснул зубы, словно его только что оскорбили.
Странные они. Делая вид, что отключилась, я размышляла над словами последнего эльфа. До меня с человеческой логикой ну никак не доходило: с чего невинный сын дракона должен себя убить? Он то причем? Да и его дядя, если я поняла правильно, не желал этого. Дикие нравы у этих эльфов, я бы рада изучать их в библиотеке по хорошей книге, но не здесь…
Я подняла глаза, странный эльф наблюдал за мной с другой стороны комнаты. Заметив, что я смотрю на него, резко отвел взгляд. Чудной какой-то. Я не знаю, тепло это побочный эффект кокона или нет, но пошевелившись, обнаружила, что могу двигаться. Странно, видимо, эльф что-то напутал.
Безумно хотелось спать, измученное избитое тело, получив передышку, всеми фибрами вопило о желании отдохнуть. Но нельзя! Ущипнув себя за ладонь, я старательно вслушивалась с беседу врагов.
Уже через пять минут, не открывая глаз, по голосу могла понять, кто сейчас говорит.
— Что же будет с Лормом? — спросил до этого молчавший заморский гость. В этот момент исходящая от них злость по отношению ко мне, стала почти ощутимой.
Первый из «белых», самый нервный, любезно сообщил:
— Ваш командир распорядился не тянуть и доставить его в ближайший лагерь к целителям с эликсиром. Видимо, и эту «охотницу» прикажет отправить к пленным на рудники.
Желтый плащ кивнул, и высокомерно заметил:
— Я не устаю удивляться дикости людей и их склонности к убийствам! — Он сдавленно фыркнул, глядя на меня, остальные сочувственно кивнули. Наблюдая за ними исподтишка, я стиснула зубы, ненавидя этих высокомерных идиотов. Толку, что живут вечно, если ума не прибавляется!
Я незаметно взглянула на эльфа, одарившего меня согревающим коконом, ломая голову над вопросом: все же он что-то перепутал или так было и задумано?
Но тогда встает вопрос: зачем?
Меня очень тяжело удивить. Но этой девчонке удалось. Такая внутренняя сила в девушке удивительна, но не очень похвальна. Незаметно покачав головой, я вернул свое внимание мечу. Первый гнев за нападение на Лорма прошел, и стало жаль этого «храброго мышонка». В юности я тоже был таким, но жизнь быстро это исправила.