Краем уха слушая эльфов, исподтишка разглядывая пленницу. Но ничего не вышло, при свете костра нормально разглядеть ее не смог, да и измазана она очень, словно специально окуналась в грязь. На разбитой скуле, образовав корку, застыла кровь вперемешку с грязью.
Беседы у нас не получилось. Мне пришлось вмешаться и остудить ее боевой, а лучше сказать бедовый пыл. Эльфы, конечно, не самый кровожадный народ, но и злить их пустой болтовней не стоит. Но, кажется, она все поняла, изобразила паралич и неподвижно замерла.
Греется!
Я скрыл улыбку и с насмешкой взглянул на высокомерных эльфов. Таких ребят как она, эльфам, со всеми их вековыми навыками, традициями ведения боя, чистотой крови и магией, не победить.
Хотя я ловил себя на том, что мне хочется взять ее за ухо и в гневе выгнать отсюда, чтобы ноги ее в горах не было, не то, что в реальном бою! Еще хотелось расспросить ее об Оленьке, может девчонка о нем что-то слышала…
Эльфы вновь начали «песни» о высокой чести, чтобы не смеяться исподтишка, или фыркать от отвращения, как эта девчонка, я поднялся из-за стола, опасаясь, что она явным возмущением привлечет к себе их внимание. Девушка съежилась, закрыв лицо волосами, странно маленькая без своей личины и плаща. Точно, мокрый мышонок! Губы невольно дрогнули в улыбке.
Меня позабавило, что когда она согрелась и вновь оказалась под личиной тощего паренька, я подошел и тихо приказал:
— Вставай, я отведу тебя назад… — Но едва открыв дверь, столкнулся с Кораэлем. Он шагал с магическим факелом в руках, при взгляде на пленника, ярость исказила линию высоких скул эльфа, и он гневно произнес:
— Вот и отлично, вот ты и отвезешь дворняжку на суд к владыке. Там маги прочтут все и выяснят, из какой пещеры это сюда явилось!
Тролль проклятый… Подавил готовый вырваться резкий ответ, я никуда путешествовать не собирался! Но выслушав командира, последнего из оставшихся в этом лагере, сдержанно кивнул и, не снимая с девушки согревающего кокона, повел дальше.
У шара я остановился, чтобы открыть дверь и впустить пленницу, затем наблюдая, как она заходит, на человеческом предупредил:
— Завтра я отвезу тебя к владыке эльфов.
— Я польщена… ну просто до глубины души! — съехидничала бродяжка, сделав движение чем-то напоминающее насмешливый реверанс.
— Не сомневаюсь… — Я развернулся и хотел уйти, чтобы не наговорить лишнего. Вообще с женщинами не спорю — бесполезные занятия не по мне. Но эта бродяжка, вела себя будто высокомерная аристократка, вызывая справедливый гнев.
— Буду ждать с нетерпением! — дерзко сообщила нахалка.
Я гневно развернулся, запустил два светлячка, которые по моему мысленному приказу осели на измазанных грязью волосах ее личины, и гневно уставился в ее глаза, ожидая, что она хотя бы смутиться или потупит взгляд… НО…
Время остановилось. Словно по волшебству мгновенно исчезли небрежно торчащие волосы, безобразный вид окровавленного распухшего грязного лица… Я смотрел и видел только ее разгневанные глаза, понимая, что это вновь ОНА, и не в состоянии принять и осознать этого факта! В душе рос гнев, распаляемый страхом — ей здесь делать нечего! Нечего!
Едва сдерживая реальное бешенство, я гневно схватил ее за плечо и слегка подтолкнул внутрь плетеной палатки.
Надо обдумать, что делать теперь. Как увезти девчонку отсюда и закрыть в своем замке, чтоб в дальнейшем помыслить о войне боялась, не то, что лезть в эти горы!
Проводив ее взглядом, я крепко закрыл дверь, наложив на нее драконьи чары и в мыслях не допуская, что она может вновь исчезнуть.
Мне безумно хотелось уснуть или снова погрузиться в забытье, а когда очнусь, оказаться далеко-далеко отсюда.
Эльф ненормальный какой-то… молнией ударенный! Вспомнив его бешеный взгляд, я поежилась. На мгновение мне показалось, что он вновь наговорит мне гадостей… Но эльф промолчал, и я отвела взгляд, с усилием разрывая связь между нами. Зачем он это делал? Что за магия? Что вообще это было?
Я напряженно вглядывалась во тьму шара, обдумывая как использовать оставшуюся ночь. Тело молило о сне, тяжелые мысли терзали душу. Весь этот план, идти на войну, придуманный, по сути, ребенком, план настолько безрассудный и наивный, что действительность беспощадно расправилась со всеми заблуждениями.
— Никогда больше не пойду гулять по горам! Еще считала себя разумной! — Горя от стыда я закрыла лицо ладонями. — Ну, какая же глупая! Безмозглая просто! К троллям неоправданный риск «авось повезет», теперь трижды думаю, и пусть все летит к носам троллячим!
Ругая себя, на чем свет стоит, принялась за стену в дальнем углу. С усилием раздвигая плотные ветки, пыталась проковырять дыру. Хотелось упасть и умереть — толстые, словно железные, заиндевевшие от холода прутья, упрямо стояли на смерть и выдавливанию не поддавались.