Фиалка, сегодня ночью ходившая на охоту вместе с Бредисом, сейчас чистила небольшие тушки горных куропаток и, хихикая, говорила:
— Понимаешь, по его словам я все делала не так: слишком громко разговаривала, топала как слон, не так вязала силки, забрасывала ловушки не туда, и само собой, ловила птичек неправильно! Но в итоге поймала птиц в два раза больше, чем он! Как это получилось, ума не приложу! Магия наверно!
Мы, переглянувшись, засмеялись. Бредис, возясь с оружием в углу, скривившись, передразнил наш смех, проворчал себе под нос что-то презрительное.
Разговаривая, мы могли не опасаться, что кто-то услышит. Почти все бойцы на безопасном пяточке у ручья заготавливали горючее вещество по рецепту Бредиса, то самое что мгновенно превращало живые изгороди эльфов в трухлявые палки. Оно же отлично сжигало мосты. Изготавливать такое в начале войны стрелков научили королевские маги, а Бредис уже показал нам. Ничего сложного в его составе не было, единственно, я поражалась, что это вообще горело! Волшебство, да и только!
Я бежал уже очень долго, мне было страшно, пот ручьями стекал со лба, дышать становилось труднее, на лбу и висках вздулись вены, сердце отбивало бешеную дробь.
— Надо успеть! — Важно было кого-то предупредить об опасности.
Но я не успел… Девушка в платье из бежевого шелка шагнула в пропасть.
Закричав, я проснулся.
В дверь постучались. Я открыл. За дверью хлестал первый осенний дождь. Лорм похудевший и постаревший после ранения, в тяжелом плаще с которого лились потоки воды, появился на пороге моей палатки.
Мы по-настоящему радостно обнялись.
— Вот уж не ждал! — отозвался я. Лорм стянул мокрый плащ, я усадил дядю на лежанку поближе к огню.
— Я тоже не надеялся застать тебя здесь. Думал, ты давно у себя в замке. Или какие-то дела появились?
— Ну да… Ты вновь заберешь свой отряд?
— Да, а то говорят, вы тут без меня совсем застоялись. — Он откинулся на стенку палатки, сложил руки вдоль тела, внимательно изучая обстановку.
Я достал из сундука сыр, вино, и глиняные кружки. Выставляя скудное угощение прямо на покрывало, произнес:
— Затишье всем нам на руку, думаю, скоро главное начнется. От берега порков до Свободного Приморья по морю добираться месяца три. Время выходит, со дня на день полчища порков будут здесь. Вот тогда всем станет ясно, зачем эта игрушечная война затевалась…
— Если все произойдет, как ты говоришь, то они должны уже прибыть в наши южные моря.
Я печально улыбнулся:
— Если я ошибаюсь, то тогда мы просто ждем появления вдовой Владычицы и быстрого мира. А порки, возможно, специально чего-то выжидали прежде, чем отправляться сюда…
Лорм усмехнулся:
— Ну, насчет владычицы дело не станет, я некоторое время был в ее эскорте. Думаю, она уже наставляет своего сынка на путь мира и мудрости.
— Радостная новость, не знал, что Владычица уже здесь… — согласился я.
— Еще бы! — совсем не по-эльфийски хмыкнул Лорм. — А я, тем временем, передал ей твои мысли на тему будущей войны. Она была поражена, но не удивлена, ей уже докладывали о чем-то подобном… — довольно щурясь, сообщил он. Я устало усмехнулся.
— Надеюсь, они с сыном успеют подготовиться к встрече с врагом.
— Да. Я тоже надеюсь. Будем ждать посыльных, а пока сообщи мне, что тебя здесь задержало?
Я миг помолчал, потом устало спросил:
— Что ты знаешь о паре дракона?
Лорм ожил и с ненавистью в голосе отозвался:
— О, «возмездие драконам» — великая вещь, его еще справедливо называют отмщением! Нет лучшего способа увидеть, что эти животные страдают, как наблюдать за тем, как драконы пытаются приблизить свою пару к себе. — Лорм с ненавистью стиснул кулаки и гневно усмехнулся.
Наблюдая за ним, я покачал головой.
— Непривычно видеть в тебе столько ненависти.
— Видеть, что твою единственную сестру искалечили душевно, лишили блестящего будущего, и ты не в состоянии, что-либо исправить или хотя бы отомстить? Как ты думаешь? Ты тоже не видел от них ничего хорошего! Твой папаша лишил тебя любящей матери, высокого положения и счастливой юности. Все, что ты имеешь, ты получил сам, заплатив за это слишком высокую це…
Тут он резко замолчал, до Лорма только дошло:
— Ты нашел свою пару⁈ Нет!..
Наблюдать, как на лице дяди гнев сменяется шоком, а затем мучительной тревогой, было непривычно.