— Помню… Выжила в лавине, которую сама и вызвала… — с легкой желчью в голосе заметил эльф.
— Это моя земля и вас сюда не звали. По-хорошему, весной мы всегда снег со склонов спускаем, чтобы никто случайно не попал. По-хозяйски, так сказать! Ну, а непрошеные гости сами виноваты. — Я агрессивно на него взглянула.
— Прошу прощения, — произнес эльф снисходительным тоном аристократа, совершенно не похожим на обычную манеру разговора. — Я, несомненно, затронул больную тему.
Продолжала сверлить его холодным взглядом, хотя это было весьма забавно, если учесть что я все еще стояла завернутая в его плащ.
— Зато ты теперь просто гневаешься, без намека на уныние. — В глазах эльфа вновь сверкнуло лукавство.
Да что его постоянно веселит в моих словах⁈
Эльф ногой смел мелкие камешки, закончив чистить поверхность у скалы, обернулся ко мне.
— Присаживайся, рябинка, так кажется, зовут у вас молодых девушек, — сказал он, галантным жестом указывая на пол, — в ногах правды нет. Жаль, нельзя приказать слугам, чтобы сходили вниз и принесли тебе горячего молока.
— Угу, и горячую ароматную ванну, — усмехнулась я, прикидывая, как лучше пристроиться. — Но мы в неравном положении. Я представилась…
— Понятно, нужно знать врага в лицо! — усмехнулся эльф. Меня его веселье уже нервировало.
— Конечно, чтобы воспользовавшись подло выведанным именем, нанести смертельный удар по слабому месту, — попыталась я спрятать за сарказмом свою растерянность.
Эльф на миг замолчал, не отрывая от меня взгляда и многозначительно улыбаясь. Я смутилась окончательно. Но эльф, поделившись со мной куском плаща, молча подсел рядом, чтобы куска теплой ткани хватило обоим.
В этот момент как будто что-то сдвинулось внутри, что-то растаяло от легкости и тепла его соседства. Все-таки хорошо, что я сейчас не одна. Но с врагом нельзя расслабляться, эльф, повернув лицо ко мне, спросил:
— Когда мы выберемся отсюда, ты вновь вернешься в свой отряд? — Вопрос застал меня врасплох, и я не смогла на него ответить.
— Так что? Вернешься? — вновь какая-то неподдельная заинтересованность.
Я ответила вопросом на вопрос:
— У тебя есть магический портал? Мы сядем в него и окажемся в Лазури?
— Таких порталов не бывает, это выдумка.
— Зачем тогда спрашиваешь? Неужели есть надежда отсюда выбраться? Зайчатами проскачем над пропастью и мгновенно окажемся в Непруге? — Непролитые слезы подступили и к глазам, зато эльфу это предложение будто понравилось.
— Зайчатами? Нет, если только орлятами полетим… — усмехнулся он, ему мое сравнение показалось по-детски забавным, и просто умилило. А я бушевала дальше:
— Ну да, чем больше отдыхаем, тем меньше шансов: ни воды, ни еды, пыль да темнота… Нет, ты мне скажешь, что все в порядке, надо только осознать это? Или еще лучше, гордо заявишь, что такие мелочи как холод и голод мужчину, тем более эльфа, не волнуют? — язвительно закончила я.
— Почему не волнуют? Волнуют, просто мужчин с детства учат на них не обращать внимания и не раскисать, сознавая опасность. Несколько дней без еды вынести по силам любому. Так что план прежний, отдыхаем и пробуем перебраться в ближайший выступ.…
— А без воды как? Или это мелочь, перебьемся?
— Чуть дальше воды будет много, даже слишком, только она невкусная и рыжая.
— Ее пьют?
Эльф засмеялся.
— Главное одежду в ней не стирать, а пить ее можно.
Я молча оглядывала эльфа, пытаясь понять, что с ним не так. Он же, пребывая в добродушном настроении, улыбаясь краем губ, прищурив свои голубые глаза, наблюдал за мной.
Глава шестнадцатая
Она все время старалась уклониться, чуть ли не вздрагивая от моих прикосновений. Вспышка паники и испуг в глазах абсолютно изменили мое отношение к ней. Все же первое впечатление, что она просто милая девушка, — оказалось самым верным. Потом, не задумываясь, словно по тупиковой дороге я запутался из-за стереотипов, посчитав, что она, в лучшем случае, властная и вульгарная особа из бандитского городка.
Несмотря на сложность нашего положения, как ни странно, настроение у меня поднялось, хотелось унять ее страхи, согреть и еще много чего, чего сейчас я позволить себе просто не мог.
Ольгерда волновалась, злилась, а я чувствовал, если надо — горы сверну, чтобы выбраться, о чем тут волноваться?
Из-за вязкой тишины вокруг каждое слово приобретало особый вес, я столкнулся со странностью, мне трудно было говорить непринужденно. После общения с Королями и Владыками, я спотыкался, пытаясь говорить «ни о чем» с этой девчонкой.
Волнение заставило Ольгерду подняться, очищая тонкую куртку от пыли, она тихо сказала: