— У меня короткая человеческая жизнь, я и не успею узнать все. Да и нужно ли мне это?
Это было подлое напоминание, Лорм тяжело переносил, что я «обречен» на короткую жизнь.
— Так что там со снами? — окончание предложения «у эльфов» я разумно проглотил.
— Сны, ведущие к истине, это исконно эльфийское знание. Мы сильно чтим свой род, он объединяет живых и погибших эльфов, защищает и ведет по жизни. Это сущность, единство… не слушай глупцов представляющих его в виде грозного духа требующего жертв от непокорных. Нет, если ты слышишь такое, знай, что этот эльф — неуч прикрывающий пустоту души сеткой лжи. Нет, наш род это единая душа, болеющая за каждого. И я безумно рад, что ты с нами…
Мои глаза остекленели и начали закрываться, пришлось эльфийскую «колыбельную» прервать:
— Если ты решил посвятить меня в тайны, досконально описывая эльфийские заблуждения, то стоит заметить, что столько времени у меня нет.
Лорм недобро прищурился, но молчал недолго:
— Так это ее ты видишь во снах?
Я с досадой добавил:
— Ее и не только… Да, еще я забыл тебе сказать. Вы с ней уже встречались.
Лорм, до этого поправлявший дрова в костре, удивленно обернулся.
— Это она обстреляла тебя из лука. Это ее тогда захватили твои бойцы в плен…
Миг замешательства, удивления и тут дядя громко и заливисто рассмеялся.
Я поднял бровь, ожидая пояснений, но он все смеялся.
— Поделишься радостью? — скрывая легкое раздражение, поинтересовался я, так как я еще не видел древнего родственника в столь легкомысленном состоянии.
— О, да… я представил, как ты, закутавшись в плащ, убегаешь от разгневанной супруги, отбиваясь остатками теплового щита от града ее стрел…
— Действительно смешно… — холодно сказал я, в душе обрадованный, что тот не пылает гневом и местью. — Но она не такая… Ни вздорности, ни упрямства, тем более мстительности у нее нет.
— Ба, что за наивность в столь умной голове? Видно ты эльф в большей степени, чем я думал, это у нас в тридцать с лишним еще дети. Но я посмотрю на тебя черед пару десятков лет и с не удовольствием выслушаю жалобы на упрямство и глупость твоей половинки.
— Ладно, раз эта мысль так тебя потешает, я заколдую ее стрелы, чтобы они били без промаха. И при всяком удобном случае буду во всем винить тебя. Говорят, ты быстро бегаешь? Да, забыл обрадовать, ради такого удовольствия я продам свой замок, и мы с супругой переедем жить к тебе.
— Ну, если ради нее, ты решишь жить со мной, буду рад видеть у себя даже мифическую драконницу!
— Нашел в бочке дегтя ложку меда и радостно в нее вцепился. — Я покачал головой и отвернулся.
Лорм опять взялся за свое:
— Знаешь, одним из страшных моментов моей жизни, я считаю тот день, когда мне сообщили что, несмотря на бессмертных родителей, ты получил жизнь чуть длинней человеческой.
— Ох уж эти сентиментальные эльфы… — я вздохнул. Не люблю, когда он в печаль впадает.
Лорм грустно добавил:
— Я хочу видеть свою семью рядом, а ты упрямо убегаешь от меня.
Скрывая горечь, я отмахнулся от жужжащей возле лица мухи.
— Война кончится, тогда посмотрим.
Эльф грустно кивнул и опустил голову. Я поднялся.
Возвращение далось мне нелегко, в процессе спасения под водой я ударился головой о камень, очнулся в месте, где река впадала в море. Эльфы приморья помогли добраться до Лорма, однако свою половинку я потерял, только где-то в глубине души чувствовал, что она жива.
Обстановка изменилась, приказ Владыки строить оборону у людских границ эльфы восприняли с радостью, дело в том, что поркам не миновать Лазури на пути к нам. Значит, от того как их встретят люди, зависит, смогут ли враги попасть к эльфам. Ради того, чтобы не позволить врагам топтать свои священные рощи и разорять дома, эльфы готовы отдать все.
Но времени осталось совсем мало. Эльфийский флот уже вышел на перехват вражеских судов, но королевский флот Лазури из-за стеснения льдами, опасных глубин и противных ветров очень задержался.
Так что скоро часть вражеской эскадры достигнет Приморья. Возможно порки уже где-то рядом, заняли позицию, ждут главные силы, подбирая отставшие корабли.
Главное, что люди и эльфы предупреждены и дальнейшие события в их руках.
Оставив Лорма возиться с завтраком, я вышел из палатки. И вдруг, не знаю, откуда это взялось, — когда я повернулся и посмотрел на длинный ряд палаток с дымками от костров, на затянутое тучами небо, мною овладела такая безумная тоска по Оль, что я с трудом вздохнул.
Со вздохом прислонился к плетеной стене походного домика и уставился глазами в землю. Зачем я делал это, путаясь и убегая, зачем разрывался на части⁈ Все это неразумно и несправедливо: гневался, кидался из стороны в сторону, разбивая вдребезги все, что я с таким трудом привел в своей жизни в порядок.