— Неужели ты собираешься всю среднюю школу проучиться в пригородной школе? Нонсенс!
— Я не хочу бросать Александра и друзей. — попыталась парировать я, изо всех сил скрывая раздрожение.
— Если ему хватит мозгов, он тоже туда переведется. Хотя я надеюсь, что этого не произойдет. — продолжила мать.
— Не понимаю, как ты можешь с ним общаться. Он такой… обычный. А его чувство юмора! Бредовизна Ультра!
В этот момент меня кольнуло странное чувство. Умные люди называют его «дежавю». Моя сестра любит придумывать тонны собственных неологизмов, но этот я уже где-то слышала. Не предав этому значения, я продолжила слушать увлекательнейшую беседу.
— Тебе только 11 лет, но у тебя уже есть парень. Не кажется ли тебе, что это крайне неприлично, юная леди?
— Может, он просто мой друг. — теряя терпение, ответила я.
— Друзья не целуются. — до боли противно подметила Эмма.
— Что? Я надеюсь, вы ограничиваетесь поцелуями в щечку.
Этому разговору не было конца. Я будто оказалась на уроке, к которому я не подготовилась, но меня все вызывали к доске и вызывали, а звонок так и не звенел. В какой-то момент, не удержавшись, я ударила кулаком по столу. Никто, даже я, не ожидал такого решительного действия. Но самым внезапным было даже не это, а то, что в эту же секунду зажглись все свечи меноры. Все произошло так стремительно, что я не успела схватить пролетевший мимо свеч локон, и он моментально загорелся. Огонь будто тянулся ко мне, продолжая поглощать сантиметры моих волос. В это время мама находилась в шоке и даже не пыталась мне помочь, но Эмма сразу же среагировала и будто постаралась оградить меня от тянущихся ко мне языков пламени. Один плавный полет её руки и огонь, охвативший свечи и мой локон, испарился, словно его никогда и не было. На столе образовалась лужа, в которой должен был бы плавать и пепел от моей сожженной шевелюры, но вся она была на месте. Руки были покрыты сажей, но локоны выглядели еще лучше, чем до происшествия. Сестра, нервно пытаясь отдышаться, склонилась надо мной. Я же повернулась к маме. Она, раскрыв рот смотрела на нас, как на инопланетян. Этот взгляд показался мне знакомым, но я не смогла вспомнить, когда его видела.
Остальная часть утра прошла в тишине. Никто не хотел обсуждать случившееся, в чем я была с ними согласна. Мама довезла нас до школы и, даже не попрощавшись, уехала в направлении своей работы.
— Ты иди, а я поздароваюсь с друзьми. И помни: мы не вместе! — проговорила Эмма.
По привычке я кивнула и отправилась в школу.
С трудом открыв дверь, я увидела темный коридор, в конце которого противно мерцала лампа.
— Я попала в другой мир? — подумала я. — Куда идти? Где все?
После секундного ступора я поняла, что это точно моя школа. Другого не дано. — Но как выйти из этого страшного коридора? — пришло мне в голову. — Стоп. Я же прекрасно знаю, где выход. Я же каждый день прохожу сквозь эти двери. Неужели не смогу пройти через них вновь. Ноги будто вязнут в густой смоле, каждый шаг дается все труднее.
— Что произошло? Почему я здесь? Где работающие лампочки? — в голове всплывало много вопросов, которым я пыталась найти ответ.
— Обернись.— послышалось позади меня.
— Я к маньякам не оборачиваюсь! — выпалила я, пытаясь побежать, но ноги будто не слушались меня и продолжали идти медленно и плавно. Спустя какое-то время потливой «легкой походки» кто-то остановил меня, дернув за плечо.
— Да обернешься ты или нет? — поинтересовался мой потенциальный убийца.
Создавая собой своеобразный круговорот, я развернулась и увидела молодую девушку. Её лицо было мне знакомо, но как ни пыталась, я не могла вспомнить его обладателя.
— Что? Кто ты? — непохожим на свой голосом спросила я незнакомку.
— У нас мало времени. Все, что ты сейчас должна знать обо мне, так это то, что я не наврежу тебе. Я просто хотела…
— Стоп! Почему я должна тебе верить? Кто ты?
Будто рыба, она бесшумно открывала рот. Вместо её речи я услышала уже поднадоевшую песню:
— Если ты проспишь школу в первый же день, то твои одноклассники подумают, что тебя наконец-то сдали в приют!
К сожалению, это была не песня, а коронная фразочка моей любимой мамы. Открыв глаза, я полностью удостоверилась, что все, что было до этого, — всего лишь сон. Яркие лучи солнца пробивались через прожженную дырочку неизвестного происхождения в желтом тюле и слепили глаза.
— Мам, а Ал заняла ванную! — противно прокричал еще один знакомый голос. Это была Эмма. Иногда мне кажется, что я старшая сестра, а Эмма — младшая, так как до таких детских подстав додумывается только она.