После таких слов захотелось прогнать демона, но помощь мне и правда была нужна поэтому я ответила:
— Мне нужно знать, кто такой Накрелий.
— Нак-что?
— И мы о том же! — сказали я и Эмма в один голос.
— А вы хоть что-то о нем знаете? Или это какой-то бедный пацан, который, к его сожалению, понравился одной из вас?
— Это новый студент Академии. Волшебник. — рассудительно произнесла я. — Нам нужно узнать, кто он, какая у него сила и так далее.
— Ну, погнали.
— Куда? — спросила Эмма, ставя на место баночку с рыбьим кормом.
— В Небесную канцелярию! — ответил демон, махнув рукой.
С этим жестом все погрузилось во мрак.
***
Перед нами открылся невероятно просторный золотой холл, освещенный тысячами свечей. По бокам были огромные кованые двери, которые вели в кабинеты. По центру находилась огромная белая лестница с позолоченными витиеватыми перилами. Везде бродили ангелы и демоны, переговариваясь между собой. Наше появление ничуть не нарушило порядок вещей, и все продолжала течь в обычном ритме.
— Здравствуйте! Нужна ли вам помощь в навигации по Небесной канцелярии? — улыбаясь во все 32 зуба, спросил мужчина, не похожий ни на ангела, ни на демона.
— Ой, да, уйди ты! — с раздражением произнес Дирк, отмахиваясь рукой от ассистента, как от мухи.
— А, Дик, привет. Ты привел очередных девок? Если Всевышний об этом узнает, то тебе придется несладко. — не оставив и следа от прежней приветливости, надменно заметил мужчина.
— Я соленое больше люблю. — ответил демон и, небрежно отталкивая ассистента, пошел вперед.
— Вы не первые сверхъестественные, которых он сюда приводит. Просто знайте, что Дирк тот еще прохвост, и веры ему нет. — сказал новый знакомый и, окинув нас взглядом еще раз, ушел в направлении других гостей канцелярии.
Мы с Эммой переглянулись и проследовали за демоном, который уже недовольно смотрел в нашу сторону и стучал ногой о белый кристально-чистый пол.
— В этом кабинете должна быть информация о всех вас, включая этого вашего студента на букву Н. — сказал Дирк, указывая в сторону огромной двери с табличкой, гласившей: «Хранилище жизнеописаний».
Втроем мы, не теряя времени зашли в кабинет, и увидели нечто невообразимое: кабинет оказался гигантским магазином оптики. Бесчисленное количество витрин создавало проход, длина которого, скорее всего, неизвестна никому.
— Это очки? Но почему? — спросила я, подходя к одной из витрин, наполненной старинными окулярами.
— А что ты хотела увидеть? — поинтересовался Дирк, отдирая мои руки от стекла.
— Ну, стопки бумаг, папки. Все, как у нас в Администрации, только больше.
— Вынужден признать, что твои ожидания логичны, но пару очков легче хранить, чем целую кипу бумаг.
Я согласно кивнула и проследовала за демоном в глубь помещения. Тусклый свет падал на стеклянные кубы, в которых, как оказалось, хранились судьбы целых поколений сверхъестественных. Запах сырости, напоминая о старине, заполнял наши рецепторы. Путь казался невыносимо долгим, бесчисленное количество очков, моноклей, пыльных линз.
Наконец демон остановился и с гордым выражением лица повернулся ко мне.
— Вот они. — произнес он, выдергивая из объятий черной замшевой подушечки невероятно изящные очки. Они представляли собой круглую оправу, созданную из дымчатого кварца. Дужки изображали мелкие вензеля. А линзы, в свою очередь, загадочно отливали перламутром.
— Ты уверен?
— Только у таких пижонов может быть настолько вычурная оправа. — ответил Дирк, аккуратно перекладывая очки из одной руки в другую.
— Но ты же сказал, что не знаком с ним. Тогда откуда ты знаешь, какой он по натуре?
Демон спокойно перевел свою взгляд на мое лицо, затем, подумав с минуту, вздохнул и снова взглянул на очки.
— Я был знаком со многими Перламутровыми. Не думаю, что этот студентик сильно отличается от остальных представителей своего рода. Лучше, надень их и посмотри то, зачем мы пришли. И побыстрее, а то я уже начинаю замерзать!
Я больше в силу своего любопытства, нежели из-за подгоняющих речей бессмертного, немедля взяла в руки хрупкую оправу и, аккуратно заводя за уши дужки, надела их на свой нос.
Сначала ничего не происходило: все было, как обычно, только приобрело странный фиолетово-розовый отлив. Но затем я будто погрузилась в сон. Он был осознанный, но я не могла его контролировать. Перед глазами пронеслось одинокое детство, глухие каменные стены родного дома. Мной тут же завладело странное чувство — будто все эти воспоминания принадлежат мне, но оно было обманчивым — это жизнь Перламутрового. Только это название, которым мы преждевременно клеймили нового студента, так и не получало подтверждения. Я все еще не увидела ни одного момента из прошлого, в котором видна способность Накрелия.