— Не Ваше дитя, а мое. Кстати, хочу напомнить Вам, что Ваше присутствие необязательно. Насколько я помню, у Вас и свои дела есть. Там война, голод, всемирный кризис. — хитро скосив блестящие глаза на собеседника, сказала Природа.
В такие короткие и немногочисленные моменты я по-настоящему чувствовала, насколько владычица близка к нам, обычным сверхъестественным. Любой порок не был ей чужд, также слабости, недостатки. Все это показывало, что нами правит равный, может именно поэтому, до известного вам случая, ни разу не возникало попыток переворота.
Людской владыка же не ожидал такого ответа, однако, не растерявшись, улыбнулся самой светлой улыбкой и мягким жестом показал Природе, что она может начать допрос. Довольная собой она повернулась к нам и спросила:
— Это не вся Триада. Где Эмма?
Директор, до этого тихо стоявший за нашими спинами, медленно вышел из укрытия и ответил:
— Ей нужно было переодеться. Вот-вот будет на месте.
Как только прозвучало последнее слово в кабинет зашла моя сестра, одергивая задравшийся пиджак. Заметив, что внимание всех собравшихся обращено к ней, Эмма неловко улыбнулась и, заправив волосы за правое ухо, встала по стойке смирно.
— Отлично. Когда все в сборе, я хочу спросить у вас — что вы видели? Подозрительные личности? Следы? — спросила Природа, обращаясь к нам троим.
— Я был в учебной части и вообще ничего не видел. — уверенно заявил Александр.
— М-мы видели только Лоренцу. — с гораздо меньшей уверенностью произнесла я.
Эмма лишь кивнула в подтверждение моих слов.
— Совсем ничего? Тогда позвольте спросить, почему в это время вас не было на занятиях? — сказала Виктор, опираясь левой рукой на письменный стол.
— Вы думаете, что это мы? — удивленно задрав брови, спросила я.
— Нет. Меня просто интересует, почему когда я говорю «последний шанс», ты слышишь все, что угодно, только не эти два слова?!
— Извините, барон, но мы собрались здесь не для того, чтобы решать учебные вопросы. — спокойно сказала Природа, отгораживая нас от Виктора одной рукой.
— Я только хочу сказать, что Эмме будет назначено наказание в виде Комнаты.
— Что? — первое слово, которое моя сестра произнесла за все время нахождения в кабинете.
— Насколько я знаю — разгуливание по окрестностям в пижаме — это поведение недостойное студентов Академии, за которое должно последовать наказание. Не так ли?
Эмма ничего не ответила, а лишь стиснула зубы. Я удивленно посмотрела на Виктора, он же смирил меня холодным взглядом и отвернулся к окну.
— Извините за вторжение, но, дети мои, хочу напомнить вам, что покаяние вознаграждается. — разведя руками, подметил Иисус.
Природа недовольно посмотрела на Бога и, еле сдерживая гнев, произнесла:
— Дети мои. И мы вызвали их, не потому что подозреваем в чем-то.
— Укроти свой нрав, дитя мое. Я лишь говорю, что вижу. А вижу я то, что они что-то скрывают и им просто необходимо покаяние.
Владычица перевела взгляд на нас и строго спросила:
— Это правда? Вы что-то скрываете?
Мы с Эммой лишь беспокойно переглянулись. Нам не хотелось, рассказывать Природе, что в урочное время мы воскрешали рыб, бродили по владениям ее ненавистного соседа, искали конфиденциальную информацию о загадочном студенте, запирали демона в хранилище, и все это было вместо учебы. Сбоку послышался глубокий вздох, за которым последовало:
— Видимо, у меня больше не получится скрывать эту тайну. Я брею ноги. Простите, Эмма и Александра, что я заставлял вас скрывать этот сокровенный секрет. Вы были не обязаны.
В кабинете повисла тишина. Было слышно, как за окном воркуют голуби, а рядом пролетает рой мошкары. Спустя пару секунд у подоконника раздался глубокий мужской голос:
— Думаю, что студентов можно отпустить. После раскрытия такой страшной тайны необходимо прийти в себя.
И, не дожидаясь ответа, Виктор сгреб нас троих и вытолкал за дверь кабинета. В коридоре не было ни единой души, так как в это время проходил очередной урок. Поэтому, не стесняясь, директор уволок нас чуть подальше от кабинета и разъяренно прошептал:
— Мне не важно, что вы сделали или задумали! Но прошу вас. Нет. Даже умоляю. Сделайте это так, чтобы, во-первых, никто ничего не узнал, а, во-вторых, никто не пострадал. И к этим «никто», прошу заметить, вы тоже относитесь!
Мы не знали — закончил Виктор свою речь или нет — поэтому смирно стояли и хлопали удивленными глазами. В итоге он вздохнул и протер ладонью вспотевший лоб, и уже хотел что-то добавить, как я вставила нашу излюбленную фразу: «но мы ничего не затеваем». Во замученном взгляде Виктора моментально пролетела гневная искра. Видимо, в нем не осталось никакого доверия к нам, поэтому сейчас мои слова прозвучали для него максимально неубедительно.