Волшебники прекратили спорить и, так же как и все собравшиеся, с интересом начали слушать повелительницу.
— Лоренца! Войди. — властным голосом сказала успокоившаяся и распрямившаяся в миг Природа.
Дубовые двери распахнулись, и в зал вошла Лоренца. От прошлой беззаботной девочки не осталось и следа. Розовые волосы были перекрашены в каштановый, а блестки и бабочки исчезли на совсем. Глаза ее безэмоционально смотрели под ноги. Все были шокированы. Причем не столько появлением феи и ее внешним видом, сколько тем, что она была не одна. Ее сопровождал мужчина в строгом черном костюме и аккуратно зачесанными рыжими волосами. Природа вновь вскочила с места и уже было направилась навстречу гостям, но ее путь преградил Виктор, показавший лицо настоящего защитника.
— Лис. Какими судьбами? — с наигранным почтением произнес директор. — Если ты не расслышал, то мы позвали только Лоренцу. Чужим вход в Зал советов запрещен.
— Барон, я муж Королевы волшебников и волшебниц. Мне не нужно особое приглашение. — ответил Лис.
Его писклявый голос никак не сочетался с внешностью, что у многих вызвало усмешку. Видимо, привыкший к такой реакции, оборотень не обиделся. С крайней невозмутимостью он обвел зал взглядом и, увидев Накрелия, на секунду просветлел, но затем снова превратился в чопорного мужчину, который, судя по выражению лица, пришел строить бизнес.
— Только не говорите, что укромным местом, где вы спрятали фею, были все те же казематы матери Накрелия. — бросила я, но когда спохватилась, что сказала это достаточно громко, все уже смотрели в мою сторону, включая Лиса.
— Хм. Возможно, у тебя есть хоть что-то напоминающее мозг. — проговорила Суок.
— Вы хотели, чтобы Лоренца дала показания. Так берите. Давай, дорогая, расскажи им все. — ответил гость, подталкивая в спину фею.
Лоренца подняла стеклянные глаза, кивнула и прошла в сторону трибуны. На месте она на секунду замешкалась. Источником этого был Лоренцо. Он будто верный пес смотрел в сторону подруги и ждал услышать хоть слово от потерянной родственной души. Она же резко отвела взгляд и быстро сказала:
— Суок не убивала меня. Я это сделала сама.
В зале повисла тишина, чем воспользовался Лис. Он подошел к клетке и голыми руками разогнул прутья решетки. Суок медленно вылезла из нее и встала рядом с хозяином.
— Ты не смеешь! — позабыв о всяких приличиях, крикнул Виктор.
— При всем уважении, у вас нет ни единого права более держать взаперти мою дочь. — убрав руки в карманы, ответил Лис.
Накрелий, услышав столь пламенную речь, хмыкнул и опустил взгляд. Жаль, но он хорошо умел загораживать свои мысли, из-за чего я, даже если бы хотела, не смогла узнать, о чем думает Перламутровый.
Лис на прощанье поклонился Природе и направился в сторону двери, через которую так эффектно вошел. За ним последовали Суок и Лоренца. Не выходя из зала оборотень остановился и обратился к Накрелию:
— Ты с нами?
— Никогда. — без раздумий отчеканил волшебник.
***
После случившегося все были в замешательстве, поэтому, в отличие от окончаний остальных собраний, никто не бежал на перегонки к выходу, а, наоборот, точно сонные мухи мялись у своих кресел. Мне же нужно было подумать вдалеке от остальных, поэтому я быстро направилась на улицу.
Уже стоял вечер. Месяц ярко светил, разбавляя непроглядную тьму неба. В воздухе чувствовалась осень: запах дождя, вперемешку с грязью и листьями. Я вдохнула полной грудью и опешила. В шаге от меня стояла Суок. Я попыталась закричать, но двойник закрыл мне рот холодной ладонью.
— Тихо. Я просто хотела спросить. — быстро проговорила она, осматриваясь, как бы нас никто не увидел.
Я попыталась ответить, но получилось только бормотание. Суок закатила глаза и убрала ладонь с моего лица.
— Я не буду с тобой общаться! — повторила я.
— Один вопрос!
Я поняла, что не смогу убежать от этого создания и даже не смогу его сжечь, поэтому смирившись, я спросила:
— Что ты хочешь спросить?
— Почему вы все подумали, что я убила Лоренцу?
— А разве не ты это сделала? — недовольно прошептала я. — Сначала убиваешь Лоренцу, потом узнаешь, что она жива и просишь своего хозяина прикрыть тебя. И он пользуется эгоистичностью своего сына и вовремя проникает в казематы, где, не знаю какими способами, уговаривает Лоренцу поменять показания!
— Картонка, тебе адреналин в голову ударил? — чуть помедлив, поинтересовалась Суок. — То ты кричишь в ужасе, что ужасный робот хочет оторвать тебе ноги, то предъявляешь.
— Я не предъявляю, а излагаю факты. И я не картонка, а Александра!