***
— Вы серьезно? — прозвучал ведьмин голос, сопровождаемый потрескиванием использовавшихся десятки раз свеч.
Стоял полумрак. Едкий запах растений ударил в ноздри. Агнес сидела на полу, внимательно рассматривая наши лица.
— Я опущу то, что вы идете на верную смерть. Но вы серьезно опять просите помощи у ведьмы? Создается впечатление, что волшебники — это глупые и бесстрашные. — продолжила она, затем опустила голову, закрыла глаза и начала читать какое-то заклинание. Пламя свечи, стоявшей прямо перед Агнес, угрожающе изогнулось.
— Это значит нет? — поинтересовалась я, прижимаясь от страха ближе к Накрелию.
Ведьма замолчала, открыла глаза и негромко ответила:
— Глупые.
— Не забывай с кем ты общаешься. — с напускной уверенностью произнес Перламутровый.
— И бесстрашные. Я помню, с кем я разговариваю. Со случайными людьми, которым посчастливилось родиться не такими, как остальные. А вот вы явно запамятовали, что перед вами дочь Барона Субботы и Мамы Бриджит, Королева ведьм и колдунов, в отличие от вас, поддерживаемая всем кланом. Бесстрашные.
— Напомню тебе, — голос Накрелия стал грозным, — я сын Королевы волшебников и волшебниц и Первого министра Межцарственного правительства, перламутровый волшебник, целью жизни которого является убийство. Мне кажется, мы сравняли счет.
— А я дочка домохозяйки и ученого. — неуверенно сказала я, пытаясь соответствовать собравшимся.
Накрелий и Агнес быстро повернулись в мою сторону, будто только заметив меня. Ведьма тяжело вздохнула, встала с пола и направилась к полкам с бесчисленными травами и кореньями. В тишине она долго что-то искала, а потом резво скользнула маленькими пальчиками вглубь одной из прозрачных банок. Оттуда Агнес достала веточку с какими-то мелкими ягодами. В том углу было достаточно темно, поэтому их цвет, а значит и вид, не удалось установить. Тем временем ведьма уже складывала ветку в сверток из пергамента. Обмотав его нитью, она нанесла какие-то записи и наконец вернулась к нам. Девушка, чуть помедлив, протянула нам свой «подарок» и сказала:
— Отнесите это Максу. Взамен я приготовлю для вас снотворное.
Накрелий, по-ребячески обрадовавшись, улыбнулся и игриво выхватил сверток из маленьких рук. Агнес поморщилась, увидев помятую бумагу, но ничего не возразила против этого действия.
Мы с Накрелием уже повернулись к выходу, как я вспомнила о важном:
— А, когда оно будет готово?
— Как мне станет скучно, так сразу. — без доли иронии ответила Агнес, усаживаясь обратно на пол.
Еще о чем-то спрашивать ведьму уже было бесполезно.
Не долго думая, мы отправились в подземелье, где содержался заключенный. Уже начались уроки, поэтому в коридорах Академии было пусто, и ни у кого не возникло вопросов, что мы собираемся делать у камер. Мы долго искали нужную, но все же нашли. Внутри было тихо, но слышалось тяжелое дыхание, будто сверхъестественный, запертый в этой камере, пробежал большое количество километров и только-только присел отдохнуть.
— Макс? — прошептала я, боясь, что кто-то нас сможет услышать.
— Великая. — ответил хриплый голос.
Как у любого волка, у Макса были развиты нюх и слух, что помогало ему определять существо, стоявшее рядом, без зрительного контакта.
— Как ты там? — поинтересовалась я, жестами давая понять Накрелию, что нам некуда спешить и можно поговорить.
Перламутровый закатил глаза и натянул маску, которая говорила что-то наподобие: «я мать семерых детей, а ты отвлекаешь меня от важных дел».
— Не знаю. Все произошло так быстро. Я… Я ничего не понимаю.
— Если хочешь, то я могу поговорить с Природой и попытаться уговорить ее, помиловать тебя.
— Спрашиваешь! — оживленно ответил Макс, — я и мечтать не мог о таком! А ты можешь?
— Конечно! Для этого и нужны друзья.
— Апчхи! — напомнила о себе аллергия Накрелия.
Парень недовольно вытер нос и тихо, одними губами спросил: «что?»
— Перламутровый? Никак не могу запомнить твой химозный запах. — сказал оборотень, вставая с пола.
— И тебе здравствуй! Мы тут принесли для тебя подарок от главной ведьмы.
— Главной ведьмы? Агнес? Что она могла передать?
— Мы не знаем. Какие-то ягоды. Тут что-то написано, но я не понимаю латынь — ответила я.
— Мы изучаем ее пять лет. — укоризненно сощурившись, произнес Накрелий.
— А вот это уже ваши проблемы. — сказала я, надев легкую улыбку.
Перламутровый в, наверное, сотый раз за день закатил глаза и, приблизив сверток к лицу, чтобы что-то разглядеть, прочитал:
— «Витаминки для песика». Это если близко к тексту.