Преподаватель невольно вздрогнул и посмотрел на меня. И, обменявшись взаимным отвращением, мы начали урок. Ну как начали… старик просто разжал свои длинные мерзкие пальцы и отдал мое тело во власть воды. И, естественно, я сразу же пошла ко дну. Мое внимание почему-то привлекла люстра. Она превратилась в расплывчатое пятно, которое все больше отдалялось от меня. И если в начале я была в ужасе, то теперь, будто свет в конце тоннеля, это пятно дарило вселенское спокойствие. Прошла будто бы вечность, а меня никто не бросался спасать. По крайней мере мне так думалось. Тщетно я попыталась выбраться. Воздуха стало совсем мало, и глаза, словно сонные, начали закрываться. И тут светлое пятно преградило другое — темное. Следующее, что я помню, — это мокрое лицо Виктора, который обеспокоено выискивал во мне признаки жизни. Стоит ли заострять внимание на том, что он был вне себя от злости после этого случая. В общем не буду тянуть, а просто скажу, что противный старик-тренер уже давно принял воплощение призрака, поэтому я его простила, но страх воды… Я бы никогда не хотела бы вновь почувствовать то ужасающее умиротворение, увидеть то пятно, ощутить давление водной толщи. Но сейчас у меня на это были все шансы, потому что Виктор додумался отправить нас на тимбилдинг. Как это связано? — спросите вы. А я отвечу: этот дурацкий билтимбинг заключался в чистке того самого бассейна! Не знаю, что разъедает меня больше злость или страх, но чувствую, что ничем хорошим это не закончится.
— Тут кто-то умер? — брезгливо прикрыв носик, спросил Накрелий.
Он первым зашел в помещение и уже успел оценить масштабы трагедии, что передавалось не только через эту фразу, но и через его поспешное ретирование к двери. Бернард немедленно остановил его, выставив крепкую руку перед собой.
— Я тебе эту швабру вставлю сам знаешь куда, если ты хотя бы дыхнешь в сторону двери, — прохрипел оборотень, затем оттолкнул Перламутрового и подошел ближе к бассейну, шумя четырьмя огромными банками чистящего средства.
Накрелий не стал перечить Бернарду и лишь закатил глаза, оставаясь на прежнем месте. Было что-то странное в таком привычном для него поведении. Что случилось? Неужели сам Перламутровый на секунду испугался какого-то медведя? Эта мысль развеселила меня, что не скрылось от внимания Накрелия. Оказалось, что все это время я смотрела лишь на него. Перламутровый заметил это и, отыгрывая свою любимую роль, очаровательно улыбнулся и выставил швабру в бок, опираясь на нее. Эта картина еще больше позабавила меня. Мой смех отдался эхом от каменных стен. В эту же минуту в проеме показался Александр, который растопырив руки и высунув язык, нес четыре белых ведра. Он остановился, смерил нас взглядом и молча прошел в сторону Бернарда.
— Он никогда не смерится с тем, что мы вместе, — прошептал Накрелий, поднеся губы к моему уху.
— Ну и пусть. К тому же это я та, кто должен быть обижен. Он хочет вместе с сестрой отобрать мою силу, — тихо заметила я, наблюдая за тем, как Александр с невероятным перфекционизмом расставлял ведра у самого края бассейна.
Накрелий нежно взял меня за плечо и развернул к себе. Его глубокие фиолетовые глаза внимательно смотрели в мои, не такие глубокие и совсем не фиолетовые. Я смутилась, он сразу же почувствовал это и, улыбнувшись, перевел взгляд на ноги.
— Знай, что я всегда буду с тобой. Мне можно довериться… И я никогда не стану блондинкой, которая объединится с Эммой, чтобы отобрать у тебя силу. — последняя фраза вызвала у нас обоих новый приступ смеха.
Накрелий опять поднял глаза, похлопал меня по плечу и направился к парням.
Удивительно. Как человек, который совсем недавно был чужаком, убийцей да и просто страшным волшебником, так быстро стал для меня самым преданным существом?
Мои размышления прервал громкий низкий голос:
— Наказание дали всем. Или ты думаешь, что Королев это не касается?
Бернард недовольно посмотрел на меня и, не отрывая взгляда, спрыгнул в бассейн. Вода была выкачена, поэтому студент приземлился прямо на дно. Александр с интересом посмотрел вниз, будто проверяя целостность ног оборотня. Удостоверившись в их сохранности, он последовал примеру Бернарда и также порывисто спрыгнул в бассейн, держа в одной руке старую швабру, а в другой — ведро, наполненное синей жидкостью.
— Ты идешь? — подавая руку, спросил спустившийся, в отличие от остальных, по лестнице Накрелий.
Я понимала, что не могла просто так отказаться от этого наказания, но и также не могла пересилить свой многолетний страх. Пусть в бассейне не было воды, но чувство того, что в любой момент она может откуда-то политься не покидало меня. Только сейчас я поняла, что опять на долгое время остановила взгляд на Накрелии. Он продолжал смиренно протягивать руку, ожидая моего ответа. Я неуверенно дотронулась до его пальцев: такие теплые и нежные, они вселяли надежду… надежду на то, что если я и умру в бассейне, то, по крайней мере, я буду не одна. Сейчас я уже схватилась достаточно сильно, чтобы перенести свой вес вниз. Шаг вперед.