Студентка и правда выглядела как нечто больное и даже скорее безжизненное. Иронично, но в ее случае оба определения были правдивы.
— Возможно. Вам какое дело?
— В принципе никакого. Мы хотели, чтобы ты помогла нам спасти Великую, — Александр встал прямо над Меридой, попутно вспоминая все трюки по убеждению, о которых он когда-то прочел в книгах по психологии.
— Она опять во что-то вляпалась? Природа! Не понимаю, что вы нашли в этом клубке проблем, — вампир, явно не оценив усилий волшебника, безучастно опустила голову на подушку и закуталась в шерстяное одеяло так, будто мы находились мне в комнате Академии, а в поле во время метели.
Риторический вопрос от Мериды волшебниками был воспринят всерьез.
— Ну, у меня нет выбора: она моя сестра.
— Что нашли? Мы лучшие друзья. Мы обязаны спасать друг друга… Желательно, с безопасным планом под рукой.
Больную студентку совершенно не интересовали последовавшие ответы, но что-то позабавило ее:
— А сейчас что? Только опасный?
Пометка: нет, у сверхъестественных нет особого чувства юмора. Просто Мерида не умеет шутить.
— Сейчас только… никакой.
— Невероятно! А я думаю, чем может заболеть мертвец. Вот чем! Меня подкосила волны безбашенности, исходящая от тебя! Прям вжух и все — кхе-кхе.
Теперь вы точно не забудете: Мерида не умеет шутить.
— Ты нам не поможешь, — протянула Эмма, пытаясь состроить свое классическое лицо «я разочарована, но не до конца».
— Верно.
Волшебники подавленно посмотрели друг на друга и уже было собрались уходить, как вампир подскочила на кровати и крикнула:
— Но стойте! Она говорила что-то про бессмертие. Может как раз у нее есть какой-то план.
— У Александры?
— Действительно. Бред. Ладно, валите.
Волшебники снова повернулись к двери, просвистело:
— И еще!
— Да что? — не выдержал Александр.
— Первая — светла, что луч дневной, Вторая — темна, как ночь порой. Власть имела лишь одна, другая завистью была полна…
— Что это?
— Стихи Виктора. Кажется, эти строки подойдут для парных надгробий. Но не хотелось бы проверять.
— Это ты нам удачи так желаешь?
— Я? Может вас еще обнять и в щечку чмокнуть на прощанье? Валите!
И студенты «свалили» на встречу с той, которая почти одолела Природу, но которую не почти нужно было одолеть им.
***
— Может, ну эту магию? Давай попробуем с ноги! — сказала я куда-то в темноту.
— Пробуй. Мешать не буду, — прозвучало в ответ.
— Какая же ты!
— Какая?
— Прямолинейная…
Что бы я ни пыталась сделать, ничего не помогало в решении нашей проблемы. Все сгустки энергии, посланные мной, либо не долетали до двери совсем, либо растворялись в ней, будто их никогда и не было. Поэтому единственным верным вариантом (по крайней мере он казался таковым) был удар ногой. Старый и проверенный временем. Оставалось только разбежаться. Вот я отошла назад, пригнулась (так делают спортсмены. Чем я хуже?) И понеслась. Не забыть вытянуть ногу, а то раскрошу дверь носом. Громкий удар.
— Ауч! — боль сковала всю правую сторону, из-за чего я с грохотом повалилась на пол.
— Хорошо, что тут темно, потому что если там открытый перелом, меня бы стошнило, — сказала Суок, приправляя свою обычную интонацию дополнительной щепоткой отвращения.
— Я ничего не сломала!
В ушах звенело, но я попыталась собрать волю в кулак и хотя бы просто встать. Получилось. Я была права — ничего не сломано. Хотя нет. Явная трещина прошла сквозь восприятие концепции «удар с ноги поможет во всем» человеком, который в детстве обожал и постоянно пересматривал все четыре фильма про Рокки (да-да, там были и другие. Но я попала в Академию до их выхода, а тут крепкое большинство не жалует человеческое кино… Не давите на больное).
— Вам помочь? — дверь была распахнута, а в проеме стоял Накрелий, спокойствие которого совершенно не передавалось его собеседницам.
— Н-Нак… — мой голос дал слабину, так как я испугалась одновременно и неожиданного появления волшебника, и того, что предвещало это самое появление.
— Я так понимаю, теперь мне придется сидеть одной, — сухо заключила Суок.
— Точно, — произнес Накрелий, приглашающе протягивая руку в сторону.
— Прямолинейные…
— Пойдем, — волшебник настойчиво потряс рукой в воздухе. Еще секунду назад этот жест казался галантным, но теперь он выдавал нетерпение студента.
Я нехотя вышла из комнаты (или камеры — до сих пор так и не поняла предназначение этого помещения). Не знала, что меня ждет там, куда Накрелий собирался меня отвести, поэтому страх потихоньку начал завладевать моим телом: снизу — ноги подкашивались при ходьбе, затем посередине — ладони покрылись холодными капельками, еще выше — стук беспокойного сердца заглушал шуршание, издаваемое лапками мокрых крыс, пробегавших в пятнах тьмы.