Глава 17
Ну, вы же поняли, что я не умерла? Я тоже. Правда, не сразу. Осознание пришло, когда я почувствовала луч солнечного света, пробегавший по моему лицу. Кажется, мертвецы на это не способны. Во всяком случае, те мертвецы, которые не стали вампирами.
Я медленно подняла тяжелые веки. Сначала видела что-то троящееся и переливающееся, но потом…
— Да… Иди ты…
Передо мной была моя комната. И нет, я не говорю о той, которая осталась в Академии. Я была в своем доме в Нижнем Царстве. Этот дурацкий желтый тюль, кое-как застеленная постель моей сестры, шкаф, заполненный вещами до отказа…
— Если ты проспишь школу в первый же день, то твои одноклассники подумают, что тебя наконец-то сдали в приют!
— Да иди ты!
Это не мираж. Я опять оказалась в самом ужасном дне. За что мне это?
Коронная фразочка женщины, родившей меня, прозвучала и зависла в прохладном воздухе. Иронично. Моя мать смеется над тем, что сдаст меня куда-то… Иронично…
Я медленно сползла с кровати, неуклюже ухватывая с собой одеяло и простыни, покрытые сказочными домиками. В таком коконе я пролежала бы всю жизнь или, правильнее сказать, весь день. Этот противный повторяющийся день. Но, несмотря ни на что, я выкарабкалась из усыпляющих оков и предстала перед платяным шкафом.
«О, времена! Когда-то Эмма была значительно чистоплотней меня», — ностальгически заметила я, потирая затылок. На ее половине одежда была разложена по цветам и категориям, а на моей же… одежда просто была.
Ухватившись за первую попавшуюся водолазку, я потянула со всей силы да так, что выдрала из общей толщи еще несколько футболок. Они немедленно образовали бесформенную кучу у моих ног, как бы показывая, что уборка не входит в перечень моих хобби.
Одевшись, я наконец покинула свою комнату. Попутно я прокручивала в голове, что же должно произойти сразу после моего явления в свет коридорных ламп. Точно. Моя любимая близняшка должна сострить нечто гениальное. Но, признаться, потерявшись в мыслях, я совсем забыла о времени. Что-то было не так. Эмма опаздывала. Она никогда не опаздывает!
— Чистое утро! — прозвенело за моей спиной.
— Да! Здравствуй! Как я рада! — выпалила я и, увидев удивленную сестру, набросилась на нее с объятиями. Но что это? Не так уж она и удивлена:
— Я тоже рада. Хорошо, что ты все-таки жива.
Я оторопела. Рот нервно открывался и закрывался, а руки продолжали обнимать воздух вокруг сестры. В итоге вопросы сами начали формироваться и беспрестанно вылетать из моего рта:
— Ты-ты… кто? Что? Как?
— А еще куда? Откуда? На сколько? Как часто?
— Эмма?
— Аль?
— Настоящая?
— Да ну! Где?
— Как? Откуда?
— Тебе с самого начала рассказывать? Ну, слушай. Сначала я вылезла такая мокрая и склизкая из матери, потом…
— Молчи. То есть говори. Не знаю!
— Девочки! Оладьи остывают! — послышалось с первого этажа.
Эмма тепло улыбнулась и заговорщическим тоном протянула:
— Ну и ну! Что-то новенькое.
Я искренне рассмеялась, причем до такой степени, что слезы брызнули из моих недавно проснувшихся глаз. Что рассмешило меня до такой степени? Точно не шутка. Просто… я была так рада видеть сестру в этом обещавшем вот-вот начаться кошмаре. Нет, не ту «мерзкую и склизкую» ябеду, которая пользовалась любовью матери чаще, чем зубной щеткой. А МОЮ Эмму: часть меня, которая всегда рядом, всегда поддержит или даст пинок. Конечно, пинок с «мы отберем у тебя силу» был лишним, да и вообще, стоит ли считать его, если по факту он был не от нее?
— Последнее, что я помню: это зал королевского замка. Фрида и Накрелий пытаются забрать силу Дракона. А потом пустота, — наконец, собравшись с мыслями, тихо проговорила я.
— Ты не поверишь. Но я помню то же самое, — прошептала в ответ Эмма и, заметив мое удивленное лицо добавила: «да, мы с Александром пришли за тобой. Но опоздали. Нас схватила стража и… наша магия не смогла противостоять этим громилам».
Всегда рядом…
— Я такая глупая. Накрелий. Он казался таким хорошим. Александр был прав, — я вымучивала каждое слово, борясь со слезами.
— Аль, не говори так. Все совершают ошибки. Даже Природа.
Я знала, что Эмма заведомо лжет: Природа на то и Природа, что никогда не совершает ошибок. Но этот жест… прошлая Эмма никогда даже на минуту не остановилась бы, чтобы хотя бы попытаться успокоить меня. Холодная капля на точно покрасневшей щеке. Слезы всегда были сильнее меня. Я больше не могла сдерживаться. Эмма смахнула слезинку и молча обняла меня. Так крепко, как никто и никогда. В тишине мы простояли меньше минуты, но и этого времени хватило, чтобы успокоиться и вспомнить о том, что нас ждет.
— Хава Александра Файнберг Вторая! Если ты сейчас же не перестанешь отвлекать свою сестру, последуют карательные меры!