Конечно, ничего не произошло. Если вы ждали, что случится чудо, и я вдруг смогу сотворить то, чего никогда не могла, то глубоко ошибаетесь.
Я открыла глаза. Она стала еще бледнее. Синие губы. Огромная лужа крови, затекшая даже под мои ботинки. Только сейчас я заметила, что дело было не в переломе руки или ноги. Ее голова…
— Александр. Ничего не выйдет.
Он продолжал качаться как ненормальный. Это начало раздражать, но сейчас во мне было гораздо более глубокое чувство нежели ярость. Не знаю, что это. И можно ли это назвать чувством… Пустота. Ничто. Огромная дыра, вместо души.
— Ал. Ничего. Не выйдет, — я повторила это еще где-то три раза.
Верила ли я своим словам? Холод. Холод, исходивший от ее тела, заставил меня поверить.
Я снова посмотрела на волшебника. Он раскрыл пропитанные слезами губы и выдавил:
— Ей нужно в лазарет. Или больницу.
— Ей не помочь.
Он повторил:
— Лазарет. Или больницу.
— Остановись, — твердо сказала я, наконец отпустив холодную руку. — Пожалуйста, перестань!
Александр вдруг отпрянул. Он словно лишь сейчас увидел, что происходит на самом деле.
— Что это? — спросил он, поднимая перед собой дрожащие руки, покрытые кровью.
— Она умерла.
— Это к-кровь? — впервые с того момента, как все это произошло, он поднял на меня глаза. Взгляд, некогда навевавший воспоминания об искусстве Ренессанса, был осквернен болью. От нескончаемого потока слез сосуды лопались, даря возможность встречи красному с зеленым.
— Кровь. Ее кровь.
Наступила пауза. Александр нахмурился, думая о чем-то. Но прошло пару секунд, и он быстро-быстро заговорил:
— Ты. Ты вылечила? Вылечила переломы? Видишь, эта кровь… где-то должно быть порез. Его тоже нужно лечить. Много крови. Нужно вылечить. Когда она проснется, ей не понравится. Плохо. Много. Крови, — последнее слово я еле разобрала, потому что волшебник снова начал плакать, только теперь это не был безмолвный поток слез: он начал рыдать. Громко рыдать. Это стало раздражать еще больше. Поэтому я не придумала ничего лучше, чем дать ему пощечину. Она была тише его рыданий, но клянусь, получилось звонко. Александр тут же затих и посмотрел на меня с абсолютно непонятным выражением лица. На нем смешалась и боль от удара, и боль от утраты, и злость, и обида…
— Возьми себя в руки! — крикнула я, хотя сама так и не смогла этого сделать.
Теперь я была уверенна в этом. Ведь мой взгляд упал на щеку Александра, принявшую на себя всю силу моего удара. Мои пальцы отпечатались на ней. Мои пальцы отпечатались кровью на щеке Александра. Мои пальцы после того, как я ударила своего друга, только что потерявшего свою девушку, отпечатались кровью той самой девушки на его щеке. В ужасе я отшатнулась и наконец обратила внимание на то, что происходило вокруг. Здесь было полно народу: кто-то стоял в одной пижаме и беспокойно перешептывался между собой, другие вызывали скорую. А я? Я медленно встала и ушла. Просто ушла. В голове не было ничего: ни идей о том, как вернуться в Межцарствие, ни о том, что произошло пару минут назад, ни о том… её голова…
— Стой! Ты не можешь! Не уходи! — доносилось из-за спины, но я не могла послушаться. Я просто знала, что мне сейчас же нужно уйти. Если бы мой гнев зашел дальше пощечины, а он зашел бы, если бы я осталась рядом с другом чуть дольше, то… откуда это во мне? Я не эгоистка, во мне есть эмпатия, но в такие моменты. Неужели мама была права? Я ни просто не Великая… Я чудовище.
— Дракон, если быть точным.
Я больше не пугалась и не кричала. Поэтому лишь скосила глаза и увидела Дирка.
— Ты мои мысли читаешь?
— Нет. Ляпнул наугад.
Я усмехнулась. Но было не смешно. С утра я тоже смеялась просто так над шуткой своей сестры. Сестра… Тогда она была жива и находилась рядом, а теперь она была просто рядом. Нужно уйти дальше. Может это я сумасшедшая, а Александр оставался все это время вменяемым? Куда проще не замечать или делать вид, что не замечаешь… Ее голова. Она была… Меня стошнило на чей-то газон. Незамедлительно это повторилось снова. Жаль, что воспоминания не могут уйти из тебя также легко, как утренняя овсянка.
— Тебе нужна помощь.
— Нет. Все в порядке, — ответила я, продолжая корчиться над чьей-то аккуратно выстриженной лужайкой.
— Извини, но что ты подразумеваешь под словом «все»? Потому что, видимо, в наших головах оно приобретает разные значения.
— Сними куртку.
— Зачем?
— Сними!
Он непонимающе стянул с себя куртку и протянул ее мне. А что я? Мне просто нужно было вытереть чем-то рот. Не думаю, что демоны страдают от нехватки верхней одежды, поэтому мои действия вряд ли можно было назвать неправильными или нечестными.