— Проект? — смех вырывается из меня, горький, надрывный. — Может, ты ещё и прейскурант на меня составил? Сколько ты за меня получишь, папочка?! Какую прибыль тебе принесет продажа меня?
Глаза отца темнеют. Я вижу, как напрягаются желваки на его лице. Но он лишь медленно выдыхает, словно давая мне возможность насладиться моментом, прежде чем раздавит.
— Забудь о своих глупых планах с этим Звягинцевым. — Его голос как острый нож. — Ты слишком наивна, Эва, если думаешь, что его семья захочет объединиться с нами. Они всегда считали себя “чистой” аристократией, а меня грязным рабочим, отжавшим завод. И папенька у Звягинцева — человек дотошный. Так что не раздражай меня, сиди и не выёбывайся. Всё, что от тебя нужно, чтобы ты ходила по мероприятиям и светила своим красивым лицом. Я уже веду переговоры на твой счет. Думаю, осенью сыграем свадьбу.
Адам довольно ухмыляется, словно сорвал куш в лотерее. А я… я чувствую, как мир вокруг меня сужается, становится всё меньше. Комната, некогда казавшаяся огромной, теперь давит, душит. Отчаянье? Нет, пока просто злость. Холодная, жгучая, предвещающая что-то куда более серьёзное, чем очередной мой мелкий бунт. Мой взгляд встречается со взглядом отца.
— Почему ты просто не бросишь меня в реку? — я усмехаюсь, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Так было бы проще. Для всех.
Отец лишь спокойно смотрит на меня:
— Ты слишком много моего бабла сожрала, Эва. Должна окупить мои вложения.
10 – Фейерверк
Я вылетела из отцовского кабинета, словно фейерверк, который почему-то решили запустить внутри дома. Слова «должна окупить мои вложения» жгли кожу огнем. «Много бабла сожрала». Сколько откровенного цинизма в этих словах. Я не ценна для него как дочь, как личность. Я просто ресурс, актив, который должен быть выгодно продан. Злость клокотала в груди, подступала к горлу, душила. Хотелось крушить всё на своём пути, разломать этот идеальный, до тошноты красивый дом.
Я буквально мчалась по длинным, устланным толстым ковром коридорам нашего огромного дома, мимо фамильных портретов, что смотрели на меня с немым укором. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Стуком, который заглушал голос разума. Остановилась у двери своей комнаты, резко выдохнула, пытаясь совладать с неконтролируемой дрожью в руках. Вот оно – моё убежище. Место, где я могу снять маску «правильной дочери», хоть на несколько часов.
- Наябедничала папе? – я забыла, что Вольт теперь живет в комнате напротив. Он стоял в дверях, скрестив руки. Смотрел на меня своими ледяными глазами сверху вниз, полными отвращения.
— Тебе тут что, мёдом намазано? — Я тут же огрызнулась, не стесняясь в выражениях. Вся моя накопленная за день ярость, весь ужас от разговора с отцом, вся моя обида и унижение обрушились на него, как лавина. — Ты что от меня хочешь?
Вольт не изменился ни на йоту. Его лицо – каменная маска. Глаза – два пронзительно-голубых айсберга. Ни намёка на смущение, ни тени раздражения. Только эта его невозмутимость выводила меня из себя ещё больше.
— Присматриваю за тобой. — голос Вольта был спокоен, почти убаюкивающе низок, но этот тон только бесил. — Не хочу, чтобы «проект» твоего отца покинул дом без разрешения.
«Проект». Он саркастически повторил слово отца. Вольт издевался надо мной. Меня пробрал озноб. Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло. Меня жгло от ярости и бессилия. Он не только знал, что отец обо мне говорил, он, по всей видимости, был полностью в курсе всего, что происходит в этом доме.
— Ты… ты мне противен! — Я ткнула пальцем ему в грудь, ощутив под тканью рубашки не камень, а упругую, живую плоть. Меня чуть не шатнуло от такой близости, от острого, мужского запаха, который снова ударил в ноздри. — Твой мерзкий вид, твоя наглость, твоя… твоя эта белобрысая башка! Это что, натуральный цвет? Или ты с собой из своего подвала тазик с перекисью носишь, чтобы соответствовать образу я «охренеть какой крутой»?!
Его бровь дрогнула. Едва заметно. Но дрогнула. Победа. Маленькая, но моя.
— Натуральный, — отрезал он. — Как моё хладнокровие. Хотя, признаю, твои детские вспышки… забавляют.
— Забавляют? — Меня аж захлестнуло. — Ты думаешь, я тут клоун для тебя? Думаешь, мне нравится быть чьей-то игрушкой, чьим-то «проектом»? Быть инструментом для грязных делишек?!