Сейчас на брусьях отжимался Вольт. Его чёрная майка была уже влажной от пота, шорты подчёркивали мощные ноги. Даже с расстояния в три метра было видно, как напрягаются каждый бугристый грудной мускул, как выпирают трицепсы при каждом его размеренном движении. Он двигался плавно, размеренно, без спешки, опускаясь и поднимаясь, выдерживая идеальный темп упражнения. В его ушах виднелись маленькие белые наушники. Он тоже любил тренироваться под музыку.
— С шести утра тут. — доверительно сообщил мне Миша, папин водитель, возникший из ниоткуда. — Машина. Не человек. Не вспотел почти.
— Угу. — против воли я не могла оторвать глаз от его мощной фигуры. Мой взгляд скользил по его бугристым рукам, по сильной шее, по точеным линиям лица, когда он поднимался. Миша прав, Вольт не выглядел хоть сколько-нибудь уставшим для человека, тренирующегося уже час. Наоборот, его лицо выглядело расслабленным, сосредоточенным, словно он медитирует, погруженный в себя и в ритм своего тела. Каждый его мускул словно пел свою песню. Моё собственное тело, предательски, реагировало на это зрелище, посылая волны тепла по венам.
Когда Вольт закончил подход и повернулся в мою сторону, я почувствовала себя пойманной с поличным. За чем-то нехорошим. Стало стыдно, словно я за ним подсматривала, что, конечно, было неправдой… почти. Его взгляд, холодный и проницательный, скользнул по мне, и в нём мелькнула та едва уловимая насмешка, которую я уже научилась распознавать. Он остановился, спрыгнул с брусьев, его ноги коснулись земли бесшумно.
Я переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать дальше. Он направился прямо ко мне.
— Ты на пробежку? — интересуется он сухо, его голос, несмотря на тренировку, был ровным, без единой заминки. Он уже знал о моём хобби, изучил мой график. Я киваю, стараясь не смотреть на его тело – горячее, потное, пахнущее тестостероном и здоровой мужской силой, от которой кружилась голова. — Я присоединюсь к тебе.
— Я люблю бегать одна. — отрезала я, пытаясь сохранить хоть какую-то толику личного пространства.
— Со мной можно будет побегать в лесопарке. — сказал он, и это была такая «сладкая пилюля», которая не оставляла мне выбора. Отец разрешал мне бегать только по территории, запертой со всех сторон. Лесопарк! Свежий воздух, простор! Это было заманчиво.
— Как будто у меня есть выбор. — фыркаю раздражённо, но внутри меня уже расцветала надежда.
Мы молча идём по дорожке к калитке, выходим за территорию дома и поворачиваем к лесопарку, который облагородили в прошлом году. Там беговые дорожки, деревья, простор. Освобождение.
Когда заходим на беговую дорожку на территории парка, я включаю музыку в наушниках и начинаю бежать, намеренно игнорируя присутствие Вольта. Но это трудно. Как бы я ни старалась, я постоянно чувствую его: между лопатками горит кожа, а кончики ушей покалывает, словно он способен прожечь взглядом. Приходится тратить немало сил, чтобы перебороть навязчивое желание обернуться. Интересно, как бегает Вольт? Он держится позади. Его дыхание, ровное и глубокое, ощущается где-то за спиной.
Бежать в лесопарке действительно приятно. Свежий воздух, зелень деревьев, ощущение свободы. Но это ощущение было неполным, нечистым. Оно было пропитано его присутствием.
Не выдержав напряжения, я оглядываюсь и тут же натыкаюсь на его прозрачные, почти бесцветные глаза, колющие меня своим холодом. Вольт бежит плавно, легко, его движения совершенны. Он держит между нами дистанцию ровно в метр. Ни шагу ближе, ни шагу дальше.
Я сбиваюсь, теряю скорость. Дыхание становится прерывистым, сердце колотится. Не нужно было оборачиваться на него. Мои лёгкие жжёт от недостатка кислорода, я чувствую, как начинаю задыхаться, а ноги становятся ватными. Раздражённо останавливаюсь и просто иду, пытаясь перевести дух. Было бы намного лучше, если бы он не дышал мне в затылок, не висел надо мной этой своей непрерывной аурой.