Выбрать главу

17 - Вертеп

— Хм, — издаёт Вольт, когда мы подъезжаем к дому Звягинцева. Этот “хм” был многозначительнее тысячи слов. Особняк, гудевший словно растревоженный улей, но это был улей, наполненный дорогим алкоголем и запахом запретных удовольствий, предстал перед нами во всей своей кричащей красоте.

Бассейн, обычно голубой и спокойный, сейчас напоминал бурлящий котёл. Под вспышками стробоскопов и неоновым светом смешивались тела, смех и дюжина коктейлей, приготовленных на скорую руку. Музыка сотрясала воздух, заглушая здравый смысл и последние крохи морали. Здесь, вдали от родительских глаз, правил свой закон — закон сиюминутного наслаждения. Девушки в минималистичных купальниках, больше похожих на детали нижнего белья, вились вокруг парней с такими же открытыми взглядами, каждый из которых словно говорил: Всё дозволено. Повсюду валялись опустошённые бутылки из-под шампанского Dom Pérignon, чьи осколки под ногами никого не смущали. В дальнем углу сада, едва скрываясь за пальмами, чья-то пара слишком громко стонала, не стесняясь никого. Надувной единорог плавал в бассейне, используемый как импровизированный бар, в центре которого стояла гора бутылок. Улыбки были широкими, пошлыми, а глаза — голодными, ищущими. Это был карнавал вседозволенности, где молодые хищники отрывались на полную катушку.

— Ты уверена, что тебе сюда можно? — почти шепчет Вольт, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание опаляет кожу, и на секунду я отвлекаюсь от пёстрой картины. Слова отца о “мутном времени” и “взломах” предательски кольнули. Именно по этой причине, по причине всей этой вседозволенности, куда я так стремилась, мне, наверное, и не стоило здесь быть. Но отступать было поздно. Я делаю шаг вперёд, расправляя плечи, словно заряженная пружина. Сегодня я собиралась выпить лишнего и доставить папочке проблем.

Я ещё не успеваю взять предложенный мне бокал с барной стойки, как Вольт выхватывает его из моих рук и тут же демонстративно выливает содержимое на пол.

— Судя по блестящим глазкам девуль в бассейне, в этих коктейлях есть особый ингредиент, — поясняет он, кивая в сторону брызгающихся в бассейне девиц. В этом вопросе не верить Вольту у меня не было оснований. Я благоразумно отступаю от барной стойки. Кстати, Аня так и не появилась. Прислала дежурное сообщение: “Не смогу, дела”. Думаю, причина была гораздо прозаичнее: мой телохранитель. После встречи в магазине ей было трудно с ним пересекаться.

— О, Эва, милая! — Сверкающий от воды, в одних лишь купальных шортах, появляется Егор. Его объятия распахнуты, улыбка широка. — И ты не одна, а со своим верным телохранителем Вольтом. Привет, друг, как твои дела? — Он хлопает Вольта по плечу, слишком по-свойски. — У тебя самая крутая работа, присматриваешь за красивой девочкой… Мне бы такую.

Я позволяю Егору обнять меня, его рука на мгновение задерживается на копчике, чуть похлопывая. По телу пробегает лёгкое электричество, смешанное с раздражением. Я чувствую на себе ледяной взгляд Вольта, и мне почему-то становится неловко, словно сравнение Егора с “красивой девочкой” вернуло меня в тот момент, когда Вольт сравнил меня с эскортницей. Унизительно.

— Привет, Егор, — выдавливаю я, стараясь выглядеть довольной. — Весело у тебя тут.

— Думал, ты не придёшь уже, — Егор не выпускает меня из своих объятий, увлекая в гущу событий. Его голос звучит слишком настойчиво. — Ты писала, что у тебя дела. Переиграла ради меня?

— Не совсем, — говорю я, стараясь не лгать, но и не раскрывая всех карт. Ноги скользят по мокрому полу, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не упасть.

Егор отпускает меня и бросает пренебрежительный взгляд на Вольта.

— Можешь отдохнуть, друг. Эва под хорошим присмотром, — его рука по-хозяйски опускается на моё бедро. Он уже явно выпил и на территории своего дома чувствует себя абсолютно безнаказанным. Хорошо, что Вольт не дал мне выпить коктейль с увеселителем. — Тут все свои, и никто её не тронет.

Я оглядываюсь на Вольта, и не знаю, чего боюсь больше: что он согласится и оставит меня одну в этом вертепе, или что откажет и будет наблюдать за моим падением, не вмешиваясь. Его лицо оставалось непроницаемым. Ни единого мускула не дрогнуло.

— Ты сам сказал, что у меня не работа, а праздник, — Вольт равняется с нами, вклиниваясь между мной и Егором. Его плечо трётся о моё, его близость обжигает. — Так что не от чего отдыхать. — Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть на его лицо, которое теперь нависало над Егором. — Поэтому я лучше прослежу за тем, чтобы твоя рука так и оставалась там, где лежит сейчас. Боюсь, если ты сдвинешь её хотя бы ещё на миллиметр, я буду вынужден тебе её сломать.