— И вот ты, — сказала я, чуть улыбнувшись сквозь пелену слёз, которые не посмели пролиться. — Ты мой «сторожевой пёс». Моя «нянька». Призванный меня охранять. От чего? От самой себя? От моих глупых надежд на нормальную жизнь? Или от тех, кто хочет нажиться на отце через меня?
Я вспомнила слова Адама про взлом компьютера. В моей библиотеке папины файлы.
— Я… я не хотела тебе проблем. Правда. Я просто… хотела глотнуть воздуха. И не думала, что это обернется такой… такой грязной вечеринкой. И что Егор окажется таким…
Я не договорила. Мои глаза внезапно расширились. В свете фар я увидела, как сбоку, из темноты переулка, вылетает огромный черный внедорожник. Еще секунду назад у него были выключены фары. Несётся на нас с бешеной скоростью, совершенно не снижая её, прямо наперерез.
— Вольт! — крикнула я, чувствуя, как сердце замирает.
Скрежет тормозов. Визг резины по асфальту. Резкий рывок руля. Последнее, что я почувствовала, прежде чем мир вокруг меня взорвался болью и темнотой.
Удар. Оглушительный. Мир завертелся в калейдоскопе света и скрежета металла.
20 - Авария
Мир вернулся не сразу. Сначала был чёрный провал, потом – какофония звуков, словно тысячи осколков стекла танцевали под симфонию скрежета металла. В следующее мгновение система безопасности Роллс-Ройса дала о себе знать. Эти автомобили не просто роскошь, а крепости на колесах. Сработали мгновенно: подушки безопасности раскрылись бесшумными белыми облаками, глуша удар, поглощая инерцию. Ремни безопасности натянулись с силой, впечатывая в сиденье, не давая телу оторваться. Панель приборов превратилась в елку из мигающих индикаторов, сигнализирующих о повреждениях, о деактивации системы зажигания, о звонке в экстренные службы – машина сама, по протоколу, сообщила о ДТП. Именно благодаря этой сверхсовременной системе, а не благодаря удаче, я ещё была жива.
Очнулась я от запаха гари и чего-то острого, едкого, наверное, химикатов из подушек. Голова гудела, словно внутри бились сотни молоточков. Но тело… На удивление, тело не болело так сильно, как ожидалось. Подушки смягчили удар, но голова всё равно ныла. Я открыла глаза. Всё было задымлено, сквозь плотный дым виднелись разбитые стёкла, и странное оранжевое мерцание пробивалось откуда-то спереди. Огонь? Неужели машина горит? Паника начала подкрадываться, сдавливая грудь.
Но тут же, сквозь пелену дыма и начавшейся паники, я увидела его. Вольта. Он стоял у моей двери, одной рукой вырывая изуродованную металлическую раму. Его белоснежная футболка была порвана на плече, обнажая часть татуировки с каким-то символом, напоминающим древний тотем. Лицо было испачкано копотью, из небольшой царапины на скуле сочилась кровь. Но глаза… Глаза были яркими, пронзительными, как два голубых кристалла в полумраке. Он выглядел… как воин из другого мира, явившийся мне сквозь дым и пламя.
— Эва! — его голос был низким, до боли пробирающий. Не крик, а рык, инстинктивный, животный.
Он расстегнул мой ремень безопасности, его сильные руки подхватили меня, словно я была невесомой. Я видела, как он напрягается, каждый мускул его тела играет под рваной тканью и копотью. Он взял меня на руки, выдернул из машины, спасая. В следующую секунду я ощутила холод земли под ногами, а Вольт уже тащил меня подальше от машины. Меня бросило на траву, и я откашлялась, вдыхая полной грудью свежий, хоть и пропахший гарью, ночной воздух. Оглянулась. Роллс-Ройс горел! Языки пламени вырывались из-под капота, жадно пожирая остатки когда-то роскошного автомобиля. Чёрный внедорожник, врезавшийся в нас, стоял чуть в стороне, его передняя часть была тотально смята.
— Чёрт… — выдохнула я.
Вольт опустился рядом со мной на колени, его рука легла на мою щеку, осторожно поворачивая моё лицо, исследуя его. Я увидела его глаза так близко… Они были такими глубокими, такими чистыми. В них не было привычной ледяной отстраненности, только… забота? Тревога? Мой мозг, ещё не до конца оправившийся от удара, не мог понять. Но сердце… сердце сжалось от странного, нового чувства.
— Как ты? — Его голос был тих, но напряжен. Он медленно провел большим пальцем по моей скуле, вытирая, кажется, кровь или просто грязь. Моя кожа горела в точке прикосновения.