Я не смогла ответить. Просто смотрела на него. На его рваную футболку, на татуировки, проступающие сквозь кожу. В ту секунду, когда он вытаскивал меня из огня, он был не просто телохранителем, не просто “работой” или “объектом”. Он был моим спасителем. Единственной связующей нитью с жизнью. И, несмотря на кровь и копоть, он был невероятно красив. Эта дикая, первобытная красота, что раздражала меня раньше, сейчас казалась самым надежным и прекрасным, что я видела.
Кажется, я сильно ударилась головой!
— Я… я в порядке, — наконец выдавила я, чувствуя, как внутри что-то сдвигается. Этот человек – он только что спас мне жизнь, рискуя своей. А я его так унижала. Мне стало невыносимо стыдно. И вместе с этим стыдом проскользнуло ещё одно ощущение – необъяснимая, жгучая теплота. К нему.
Вольт кивнул, его взгляд скользнул по моему телу, проверяя на видимые повреждения. Он не говорил, но в его поведении чувствовалась какая-то животная, инстинктивная тревога.
Через пару минут я услышала сирены. Далеко, но приближались быстро.
Вольт достал телефон. Он быстро набрал номер, приложил аппарат к уху. Я поняла, что он звонит отцу. Сообщает о случившемся. От этой мысли меня передёрнуло. Сейчас отец мне точно устроит “адский разбор полётов”. И, возможно, уволит Вольта. Или… нет.
Вольт говорил коротко, отрывисто, его голос был низким, почти неразличимым. Только отрывок донёсся до меня: …машина всё, Эва… в сознании… скорая уже едет… да, сработали подушки.
Он всё ещё сидел на одном колене рядом со мной, не отходя ни на шаг. Его присутствие было таким сильным, таким успокаивающим. Я ощущала его тепло, его запах – запах дыма, крови и… чего-то дикого, мужского. И я уже не хотела от него проветривать салон.
В какой-то момент я просто навалилась на него всем телом, мне хотелось чувствовать его опору.
Вольт закончил разговор. Убрал телефон и снова взглянул на меня.
— Как самочувствие? — переспросил он, почти приказным тоном. В его глазах читалась необходимость полной, честной оценки.
Я покачала головой, пытаясь осознать.
— Голова болит. И… и я вся дрожу. А ты? Ты ранен.
Он лишь коротко мотнул головой, отмахиваясь. Его взгляд был устремлён вдаль, туда, откуда приближались сирены. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение или, возможно, облегчение.
В следующее мгновение свет мигалок разрезал ночь. Скорая помощь, а за ней, с визгом тормозов, остановилась машина Адама. Он вылетел из неё, его лицо было бледным, глаза лихорадочно бегали по месту происшествия. Он увидел горящий Ройс, потом – нас, сидящих на траве. Его взгляд остановился на Вольте, потом на мне.
- П – и – з – д – е – ц. – читаю по губам Адама.
--
В ТГ картиночки горячего Вольта