Вольтер понимал, что успешно бороться с фанатизмом можно только в том случае, если борцы будут бить в самый корень, сражаться с теми принципами, из которых религиозная нетерпимость вытекает совершенно логически. И он указывал на рационалистический деизм, как на самое радикальное средство против всех этих зол.
Cessez, impertinents, cessez, infortunés,
Très sots enfants de Dieu, chérissez vous en frères
Et ne vous mordez plus pour d'absurdes chimères14.
говорил он фанатикам, призывая их к разуму и братской любви. Он возбуждал людей сбросить с себя иго "нашего святейшего отца Далай-ламы, папы", и обратиться к одному общему отцу, Богу. Все люди братья -- и турки, и китайцы, и жиды, и сиамцы, и европейцы, потому что они дети одного и того же отца. Католические ортодоксалы, указывая на эту доктрину Вольтера, уличают, будто он украл ее у них. "Я согласен с вами,-- отвечает Вольтер,-- что иудеи и христиане много говорили о братской любви; но их любовь по своим проявлениям очень похожа на ненависть. Они считали братьями только людей, одетых в платье их цвета; на всякого, носящего их ливрею, они смотрели, как на святого, в противном случае, с совершенным соблюдением своей святости, они умерщвляли людей в этом мире и осуждали в их будущем".