— Я боялась за тебя, — сказала она. — Я как-то привыкла, что люди умирают от лихорадки. Что если у кого-то жар, то это верный знак, что человек одной ногой… у нас.
— Это в каком веке было-то? — насмехался Влад. — С тех пор вон сколько таблеток напридумывали, а ты никак не адаптируешься. Древняя ты, Кара, небось и помнишь, что холеру всякую и чуму. У нас в Питере, как зима начинается, сразу все валятся, у половины офиса сопли рекой. Кстати…
Он зашарил рукой, ища что-то, и Кара любезно подсунула ему мятый носовой платок.
— Гадость, да? — криво ухмыльнулся Влад, высмаркиваясь, отвернувшись.
— Я видела и более жуткие вещи, не думай, что сможешь меня поразить. Ты хотя бы не истекаешь желчью, тогда мое самообладание пошатнулось бы, — подбодрила Кара. — Пусть так. Но я рада, что с тобой все в порядке, серьезно.
— Угу, — смущенно проворчал Влад.
Они не привыкли к слишком явному проявлению связывавших их семейных чувств, и потому оба ощущали себя гуляющими по хрупкому льду. Кару вот уже начало подтапливать чуждыми (как она раньше думала — недостойными) эмоциями. Снова проверив температуру, Кара так и оставила ладонь лежащей на лбу Влада. Он улыбался по-детски счастливо.
— Почитай мне, а? — попросил Влад.
— Я не нянька, а сторож, — вздохнула Кара, сомневаясь в своих способностях чтеца. — Тебя же сразу вырубит, я вижу, глаза закрываются.
— Да хоть умру счастливым, — трагично добавил он, и Кара гневно шикнула. — Дочитай главу, не хочу оставлять дела незавершенными. Что тебе стоит?
— Ничего, — согласилась Кара.
Да, счастливого Влада (с описанным Яном щенячьим взглядом воспаленных глаз и широченной улыбкой) она видела. И тоже совершенно не могла ему отказать, да и не хотела, потому что сегодня Каре непривычно хотелось заботиться.
Она открыла книгу и начала читать.
========== — ты убиваешь меня, я что-то не понял? ==========
Комментарий к — ты убиваешь меня, я что-то не понял?
#челлендж_длялучших_друзей
тема 27: объятия
Наносим Кораку радость и причиняем счастье. Как Ишимка прописала.
Прощания всегда давались им странно. У людей принято было выть навзрыд или расставаться запросто и слегка холодно; они же топтались где-то посередине, неловко обмениваясь пожеланиями удачного пути, путаясь в словах и смущаясь, как бы не расчувствоваться окончательно (недостойно их репутации!) или не показаться сухарями.
Корак приходил и уходил, и Влад беззлобно сравнивал его с наглым бродячим котом; может, и прав он был, потому что для Корака как будто нигде не находилось и дома, и ничего обыденного и правильного, как всякому приличному человеку положено, а единственная уступка — семья, которую они ему показывали, непривычному к общему домашнему теплу. Но надолго Корак в нем не задерживался, упрямо стремился куда-то, и дорога вела его через удивительные миры. Вечный путь, неостановимый, с каждым годом лишь набирающий обороты, потому что Корак пролезал все дальше и изведывал чудные места, о которых ни одному из них не доводилось слышать.
Каре неловко было раз за разом твердить Кораку, как она будет ждать его возвращения. Она всегда ждала — и в детстве, когда он чудом прорывался в широкие и буйно цветущие райские поля, и сейчас, когда Корак мог случайно нагрянуть в любой момент, пытаясь устроить сюрприз. Прийти с новым ворохом историй, которые заставляли Кару и поволноваться за него, и порадоваться, что Корак живет ярко и весело, лихо отплясывая на краю пропасти. Он возникал неожиданно, как будто ураган, и переворачивал всю Преисподнюю разом.
В этот раз они выпили на прощание все вместе — с инквизиторской ротой с гвардейском замке; громко хохотали и рассказывали истории, как будто пытаясь подольше растянуть застолье и убедить Корака погостить еще немного, хотя бы ночь. Когда пьянел, Корак или начинал задирать всех подряд, рискуя шеей, или проникался к ним небывалой трепетной любовью — главное было угадать нужный момент. А в Аду умели такое чувствовать и быть радушными хозяевами.
Когда Корак уже собрался уходить, они поднялись из-за стола, галдя и перешучиваясь, вдохновленные теплым, еще не догоревшим вечером. Отвлекшись, когда ее позвали, Кара не сразу заметила, что там происходит в центре толпы; когда услыхала краем уха про Корака и Влада, первая догадка ее была проста: они за пьяным застольем подраться успели, и теперь придется их разнимать, пока друг другу ничего не переломали или не задели кого. Она поспешила продраться сквозь гвардейцев.
— Войцек, что ты делаешь? — растерянно уточнял Корак, успокаивающе похлопывая его по спине. — Ты убиваешь меня, я что-то не понял? Душишь? Сейчас сломаешь ребра?
Оторопело уставившись на них, Кара с трудом сообразила, что разнимать не нужно. Что лучше отступить и наблюдать эту диковинку, которая если только на больную голову померещится.
— Какой же ты ебантяй, пернатый, — вздохнул пьяный, но чрезвычайно серьезный Влад.
Он искренне прижимал к себе изумленного Корака, и Кара вдруг подумала, что вряд ли того часто обнимали за все тысячи лет жизни, и он теперь застыл, глупо и широко улыбаясь, млея от радости, но пытаясь изобразить суровую мину. Не вырывался, обмяк, позволяя стискивать в крепких объятиях. Закрыл глаза и выглядел полностью счастливым. Может, от банального тепла, от которого Корака совсем развезло, а может, тронутый внезапным порывом Влада, не привыкшего к сопливым нежностям.
— Не хочешь тоже обняться? — предложил Ян, аккуратно подталкивая к ним Кару. — Ишим говорила, это точно поможет, помнишь?
— Я не…
Она не закончила, а хитрый Ян все-таки переиграл так, чтобы Кара оказалась напротив этих двоих; она и не поняла, как так получилось, но точно почувствовала, как под ноги ей что-то попало. И сама оказалась стиснута — не вздохнуть. По-настоящему, ощутимо, что не осталось никаких слов, а непрошенные слезы можно было незаметно, втихую вытереть о плечо — Корака или Влада, она не разобрала, оглушенная, нетрезвая, но мучающаяся непонятной светлой радостью.
Каре трудно было говорить, это верно; ни одного языка не хватило бы, чтобы выразить все, что она хотела сказать Кораку на прощание, умоляя его быть осторожнее и приходить снова. Всегда возвращаться и не пропадать так надолго, как он однажды сгинул в детстве, чтобы вернуться через долгую тысячу лет…
Но она знала, что в этот раз он их с Владом прекрасно понял.
========== — в лоб покойников целуют ==========
Комментарий к — в лоб покойников целуют
#челлендж_длялучших_друзей
тема 28: поцелуй
Работа не ждет, поэтому Каре и Владу приходится идти под прикрытием, притворяться влюбленными и стараться ни в чем не спалиться. Довольно трудная задача, как оказалось, и иногда нужно идти на отчаянные поступки…
Помогать в инквизиторских делах Кара любила, ее обычно и не нужно было долго упрашивать: это напоминало ей о тех беззаботных временах, когда они с Владом работали вместе в Праге. С тех пор многое изменилось, Инквизиция повзрослела вместе с ними и стала тщательнее следить за сотрудниками и цепляться за закон — раньше же не возбранялось ничто для получения результата. Но Кара была вполне в состоянии смириться с новыми правилами ради интересного, захватывающего дух дела.
Услышав от Влада, что на задержании может пригодиться ее помощь, она тут же на крыльях примчалась к их квартире, поборов искушение завалиться через окно. Про главу преступной шайки, что обкрадывала дома прямо в центре Петербурга, Кара слышала неоднократно, когда они вместе напивались и инквизиторы принимались жаловаться на суровость начальства и наглость воров. Теперь, устроившись на диване с ногами (Ян заставил ее снять ботинки), Кара с любопытством перелистывала папку с делом и рассматривала глянцевые фотографии разграбленных квартир. На мелочи эти воры не разменивались.
— Вы наконец нашли след? — с любопытством спросила она. — Когда облава? Я совсем не против поучаствовать…
— Да, след есть, и он ведет прямиком к их главному, Семенову, — подтвердил Ян, ставя на журнальный столик перед ней кружку с горячим кофе. — Через несколько дней будет небольшой прием вместе с аукционом. Возможно, там продадут некоторые украденные вещи… Возьмем сразу с поличным.