- Нравится мне твоя целеустремленность. Даже немного завидно. - Произнес Саймон и наполнил себе очередной стакан. - За тебя, Майкл Нортон. За тебя и за твое будущее. Надеюсь, ты сможешь получить то, что тебе действительно нужно.
- Я тоже надеюсь на это. Потому что второго шанса у меня не будет.
К концу нашего разговора коньяка в бутылке поубавилось где-то на четыре пятых. Я чувствовал жар внутри себя и разглядывал пустое дно своего стакана в тускловатом, но теплом свете столовой лампы. Саймон просто уткнулся носом в рукав рубашки и, казалось, заснул.
Когда я уже сам был готов закрыть глаза и добровольно упасть в черное небытие сна, меня вытащил назад голос хакера:
- Так значит, она... и есть твой «груз»?
Никакого смысла отпираться или менять тему не было, поэтому я честно ответил:
- Да.
Саймон чуть приподнял голову и посмотрел на Елену, которая продолжала мирно сопеть под одеялом, утонув головой в своих черных волосах. Очевидно, раньше он ни за что не поверил бы, что случится такой день, когда в его квартире останется ночевать прекрасная девушка. Что ж, все когда-то случается.
- И что ты будешь с ней делать?
- Честно говоря, я сам толком не знаю. Начиная с присланного Себастьяну письма, тут все покрыто разными недоговорками и секретами. Единственное, о чем нам дали точное известие - это сумма за выполнение задачи, которая вполне нас убедила взяться за этот заказ.
- То есть, за нее? - Спросил Саймон.
- То есть, за нее. - Эхом отозвался я. - Теперь, когда за ней никто не следит, я отвезу ее в свою квартиру, что недалеко от станции «Края мира» - ты знаешь, - а там свяжусь с Себастьяном. Он сообщит заказчику о том, что девчонка у нас, и я передам ее и получу свои деньги.
- Деньги-деньги-деньги... Ты не заметил, что ты слишком зациклился на своем будущем? Тебя вообще не интересует, кто эта девушка, на кой черт она нужна твоим заказчикам, что с ней будут делать, когда ты отдашь ее и почему ранее она была в заточении у «Сынов прошлого», находясь в Централе?
- Слишком много вопросов. - Лениво отмахнулся я. - Знаешь, за что я люблю свою работу? За то, что знать ответы на все эти вопросы мне необязательно. Мне вообще плевать на нее.
- Должно быть, это очень просто - взять и отгородить себя от всего того, что заставит тебя задуматься?
- Да, и ты не представляешь насколько. Я и так сплю плохо, а если бы я еще знал то, что не следует, я бы вообще сна не знал... И если уж на то пошло, то тебе-то какое дело?
Пусть внешне я и напоминал человека, которого выпитый коньяк способен выбить из равновесия в любой момент, разум мой оставался чист, хоть перед глазами все и плавало. Мой вопрос был заранее обдуманным, и пьяному Саймону оказалось очень сложно правильно сформулировать ответ. Где-то с двух минут он тупо смотрел на свои сцепленные руки, беззвучно шевеля губами.
- Мне-то дело... Мне-то дело как раз в том, что мне не все равно. Прежде чем отдавать Елену, надо во всем разобраться. Надо хотя бы знать, кто ее заказчик.
- Саймон! - Впервые за весь вечер я повысил голос. - Пожалуйста, не вмешивайся в мои дела. Поверь, я знаю, что я делаю. Я тебя когда-нибудь обманывал?
- Нет. - Сразу пробормотал Саймон и снова опустил голову на свою положенную на стол руку. - Надеюсь, ты на самом деле знаешь, что делаешь.
В знак примирения хозяин квартиры вылил в стаканы то, что осталось от коньяка, одним залпом выпил его и сразу отключился. Слушая тихое похрапывание собутыльника, я в последний раз окинул взглядом апартаменты, во весь рот зевнул и, сам не помня как, заснул после долгого тяжелого дня.
...Проснулся я позже всех. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на той постели, где всю ночь проспала Елена, но самой девушки не было. В голове противно гудело, глаза болели при каждом движении зрачков, слух с трудом улавливал знакомые голоса, словно те доносились из другой вселенной.
Я лежал на спине, положив ладонь на лоб и смотря в потолок. Только проснувшись, я точно видел перед собой образ недавнего сна, который мозаикой рассыпался на тысячи кусочков, постепенно стираясь из памяти. До последнего пытался собрать все в единую картину, но перед глазами то и дело всплывали бессмысленные фрагменты.
Луна, освещающая землю и реку, и на которую воют волки. Потом человек, стоящий на вершине горы с фонарем в одной руке и с зеркалом - в другой, когда человек посмотрел на себя в зеркало, то в отражении появилось мое лицо. И самой яркой была сцена с юношей, подвешенным за ногу к кресту. Лицо его было спокойным, и смотрело оно прямо на голый человеческий скелет, лежавший под повешенным. После всех этих кошмаров меня ослепил свет прожекторов приближающегося поезда, и я проснулся в тот самый момент, когда несущийся на огромной скорости состав сбил меня и продолжил свой путь по черному тоннелю.