Гномы заехали за стены укреплений и стали распрягать пони. Потом гномов отвели в красивую залу, где стояли длинные столы. Пока они ели, вышел высокий мужчина в расшитых золотыми узорами одеждах в сопровождении двух приближённых военных. Он был высокий, худой, с чёрными волосами, спускавшимися до плеч. У него были голубые глаза и прямой пронзительный взгляд. Открытое светлое лицо говорило о благородном происхождении. Было понятно, что это знатный человек, но пока не понятно, кто. Гномы было встали, чтобы поприветствовать его, но он жестом посадил их, чтобы они продолжали трапезу и тоже уселся во главе стола.
– Простите, уважаемые, что я вот так, отрываю вас от трапезы, но меня дальше ждут срочные дела, а не поговорить с вами я не мог. Скажите мне, что за дела привели вас в Ривенделл?
Глори, посол гномов, утёр платком рот и начал:
– Мой господин! Я – Глори, посол Кхазад-Дума, а это – наша делегация. Могу я знать твоё имя?
– Меня зовут Аланастир, уважаемый Глори. Я – герцог Ривенделла, это мои владения, – кивнул вошедший.
Глори отвесил, как мог, небольшой поклон герцогу и сказал:
– Во-первых, позвольте выразить свою благодарность за спасение. Если бы не Ваши воины, герцог, наш отряд перебили бы орки.
Аланастир удивлённо изогнул бровь:
– Орки? Я слышал, что мои следопыты видели их следы, но, чтобы напасть… Нет, отродясь такого не было. Чем вы так им стали нужны?
Глори смущённо развёл руками:
– Мы едем с посольством к королю Язанду и далее, к нашим братьям в Синие горы. Но знали ли орки о целях нашего визита – этого я не могу сказать…
– А могу ли я знать цель вашего визита к королю?
Глори переглянулся с Торином.
– При всём нашем глубоком уважении к Вам, господин, мы не можем этого сказать. Это дело государственной важности…
Аланастир сказал:
– Ну хорошо. Если ваша миссия и впрямь важна, мои солдаты помогут вам добраться до Пригорья, и мы выдадим вам охранные грамоты, – он дал знак кому-то из слуг, и тот, поклонившись, вышел. – Дальше дороги охраняют патрули истерлингов, там должно быть безопаснее. А мне надо идти, – он поднялся из-за стола.
По пути он остановился и, обернувшись, к гномам, сказал:
– Я отправлю гонца в столицу. Он предупредит короля, что вы двигаетесь к нему.
– Благодарю Вас! – отозвался Глори.
Аланастир спешно вышел.
Гномы решили сделать остановку на несколько дней. Тут они пополнили запасы, вылечили раненых и просто отдохнули от дороги. Свежий горный воздух и местная вода действительно оказывали приятное, бодрящее действие. Здесь было хорошо, и не хотелось куда-то уходить. Однажды вечером Дори стоял на улице, опершись на парапет, с наслаждением вдыхал местный воздух и размышлял о том, что было бы интересно хотя бы глазком взглянуть на те времена, когда тут жили эльфы, а великий владыка Эльронд принимал Торина Дубощита сотоварищи. Память гномов хранила упоминание о том, что в том же походе, помимо волшебника Гэндальфа Серого участвовал полурослик Бильбо Бэггинс, который, по слухам, стал большим другом не только гномов, но и эльфов. По своему обычаю, Дори в такие минуты смолил трубку, но здесь, во владениях герцога Ривенделльского, его вообще не тянуло курить. Он сам не сразу отметил эту особенность, но, заметив, не сильно удивился, списывая всё на местную обстановку.
Мимо проходил один из солдат, по-видимому, караульный.
– Не спится? – он встал рядом.
Дори посмотрел на него и коротко ответил.
– Ага. Воздух тут хороший, не могу надышаться.
За спиной у них был дом, в котором располагались гномы. Сейчас там горел свет, и было слышно, как те, кто не спал, тянули песню:
Цветёт цветок в вершинах гор высоких, В краях невиданных, в краях далёких. Чист белый цвет его, что снег превечный, И мягок аромат душисто-млечный… Дахур-кузнец посватался к Данае, Браслетами одаривал, серьгами. А девушка играла и юлила, И, хитро улыбаясь, говорила: «Коль любишь, докажи ты это делом, И мне добудь цветок с вершины белой. И коли принесешь цветочек млечный, То буду я тогда твоей навечно». Дахур прошёл чрез реки и долины, Добрался до блистающей вершины, Нашёл цветок в далёком горном крае, И взял с собой, неся его к Данае. Но тяжек воздух королевств подгорных, И тщетен весь кузнечный труд упорный. Красавице Данае, ожидавшей, Принёс он след красы давно увядшей. «Я много стран прошёл, дорог осилил, Но чище этой красоты не видел. Лишь свет твоих очей сравним с цветами, Растущими в горах под небесами!» «Пускай, цветок увял – не нужно боле! Твоя любовь – сильнее всякой воли! Ждала тебя, и дни шли бесконечно. Согласна быть твоею я навечно…»