– Слушай, там они чего-то никак договориться не могут, и, похоже, сейчас вот-вот раздерутся.
Гном нахмурился и посмотрел в сторону находки. Оттуда и впрямь стали доноситься угрожающе громкие крики. Дори сунул трубку и кисте обратно, и закинул рюкзак на спину.
Поднявшись, он со всей серьёзностью обратился к юноше:
– Что бы ни случилось – не лезь в драку, понял? Когда гномы злятся – они хуже лютого вепря!
Фаластур активно закивал головой. Дори подошёл к спорящим гномам, оставаясь на расстоянии. Постепенно в конфликт вовлекалось всё больше бойцов. Одни выступали за то, что нужно отдать золото в казну. Таких было меньше всего. Другие выступали за то, что золото надо поделить друг между другом, «а то итак жалованье – одни гроши», но никак не могли договориться о доле. Десятники пытались всех утихомирить и послать гонцов за другими воинами, но их никто не слушал, и вообще готовились уже полезть с кулаками.
Такого грубого неподчинения, а по сути, бунта, Дори никогда не видел, и это его пугало. Как назло, вспомнилась история призраков, которые передали гному волшебный компас, и ему вообще стало тревожно. Он огляделся. Не все гномы принимали прямое участие в споре, но все обращали своё внимание на происходящее. Дори решил на всякий случай заглянуть во тьму внешних туннелей, и двинулся в их сторону…
… Как сразу с нескольких из них гурьбой посыпали орки. Всё смешалось в кучу и завязалась драка, полетели стрелы, послышались ругань и выкрики. Сначала Дори хотел поспешить на выручку десятникам, но к ним уже было не пробиться. Тогда он поспешил к Фаластуру, который, вытаращив глаза, держал перед собой кинжал обеими дрожащими руками. Гном толкнул его к выходу, где не было орков и крикнул, что туда можно отходить.
Постепенно гномы стали смещаться туда, но их количество уменьшалось. Краем глаза Дори видел, что некоторые гномы вышли через другие ходы. Ситуация была критическая, и в какой-то момент, Дори, сделав подсечку очередному орку, и перегородив им выход, бросился наутёк. Бежать было сложно из-за рюкзака, но скидывать его сейчас было долго, поэтому гном терпел.
Опять замелькали переходы, рукотворные и естественные туннели, подъёмы наверх. «Вот же проклятое золото!» – с досадой думал Дори, пыхтя и двигаясь за сородичами. Фаластур ускакал куда-то вперёд, а вот десятникам, судя по всему, повезло куда меньше, если вообще повезло… Туннель ввёл вверх, и стало веять холодом. Гном вспомнил события годичной давности, когда он встретился с Азагхалом, и его сердца коснулась надежда, что сейчас опять удастся пройти по какому-нибудь горному карнизу и оторваться от орков.
Гном выбежал наружу, и ему в лицо резко пахнула метель. Дул ветер, снег летел хлопьями, ничего не было видно. Гном с трудом различал силуэты гномов. Он попытался всех собрать, и спросить, не знает ли кто, где они находятся, но никто не знал. Зато было видно, что они на вершине горы, и недалеко был высокий обрыв, так что убежать куда-то было крайне проблематично.
Но времени на раздумья не было. Вскоре из туннеля высыпали орки, которые бросились прямо на гномов, как будто их самих что-то подгоняло. Завязалась новая драка. Дори старался держаться поближе к Фаластуру, чтобы защитить его, и видел, как тот, крича, отбивался от орков и даже умудрился каким-то чудом проткнуть двоих.
Силы были на исходе. Было тяжело дышать. В какой-то момент у Дори опустились руки, и тут его оглушили. Сознание гнома мгновенно окружила тьма.
Глава 23. «Сильна, как смерть, любовь…»
Взор гнома уносился на север, к гномьей крепости, что он уже видел однажды во сне. Теперь у него не было сомнений, что это Гундабад, который намеревался освободить король Даин.
Дори знал, что в Гундабаде уже много столетий не ступала гномья нога, но ему взору предстал красивый, нетронутый тлением город, сияющий в лучах яркого солнца.
И вновь, над городом, как и в прошлом сновидении, наш герой увидел сияние, исходящее от какого-то силуэта, который, казалось бы, парил над городом в небесах. Он прищурился и заметил, что это не фигура гнома, а, скорее, человека. Гному показалось, что он был высокого роста, с тёмными волосами, крепкого телосложения. Дори услышал голос, который, казалось бы, звучал отовсюду:
– Дети мои сплотятся вновь. Они восславят имя моё, и я, силой, данной мне, возвышу род их.
– Великий Ауле… – только и успел ахнуть гном, как видение пропало…
Дори очнулся от холода. Он открыл глаза и какое-то время пытался осознать, где он находится и что с ним произошло. Над ним было бездонное синее небо с ярким солнцем, а вокруг – заснеженные горы, кое-где покрытые тёмными ельниками. Он попытался потянуться, и тело отозвалось ноющей болью. Особенно сильно гудело в затылке. Дори чувствовал, что он лежит на склоне, причем головой вниз, отчего кровь прилила к голове.