Однажды они достигли врат Мории.
Глава 5. Кхазад-Дум
Караван въехал в долину Азанулбизар. По правую руку высокой стеной выстроились Туманные горы, по левую — леса, через которые дальше на востоке протекал Андуин. Между лесами и горами были большие поля с холмами. Эта равнина постепенно восходила к горе, где были Врата Мории, и местность, чем выше, тем более становилась каменистой.
Лет этак шестьсот назад тут проходила великая битва между объединённым войском гномов под предводительством Траина, сына Трора, отца Торина Дубощита и морийскими орками, которых возглавлял Азог. С тех пор прошло много времени, и не осталось почти никаких следов, напоминавших о тех днях. Только зелень, лёгкий восточный ветерок да полевые цветы. Кругом была тишина, но это была не мёртвая тишина, а скорее умиротворяющая. В долине была влажно и прохладно, как поздней весной, хотя на дворе уже был июнь. Вкупе с освежающим ветерком это создавало приятные ощущения.
Дорога уходила на запад, прямо к Вратам Мории. Дори был погружён в свои мысли, и не заметил, как кто-то из гномов начал, а за ним кто-то ещё подхватил длинную протяжную песню:
Край зелёный, поля и луга,
Видит быстрых времён берега.
Дивный край у подножия гор
Помнит дни грозных и давних пор.
Помнит он, как дрожала земля,
Как тогда обагрились поля,
Солнце скрыло за тучами свет,
Только воздух был жаром согрет.
Лес стонал с долгой тяжкой тоской,
Много гномов нашли там покой.
А высокие горы молчат,
И задумавшись сверху глядят.
Ветер дикий свистел и ревел,
Разнося крики в дальний предел.
Ветер бился, метал до небес,
Мрачных туч нагоняя навес.
Стаи серых ворон над землёй
Всё безумный плели танец свой.
Они чуяли жатву и пир,
Видя красный на бликах секир.
Азанулбизар! Помни тот день!
Сохрани павших воинов тень!
Пусть тот подвиг идёт чрез века,
И несёт его жизни река!
Дори внимательно слушал песню. Он не слышал её раньше, а если и слышал, то успел забыть. В повозке её пело несколько гномов. Грор молчал, но, судя по тому, как он кивал, пуская кольца, и задумчиво глядя себе под ноги, он понимал, о чём поют другие гномы. Когда они закончили, Дори спросил:
— О чём эта песня?
Один из тех, кто пел, откликнулся:
— Мой предок был Сожжённым гномом.
— Мой тоже, — откликнулся другой гном, который тоже пел.
Первый продолжил:
— Эта песня про битву при Азанулбизаре, когда гномы мстили за смерть царя Трора. Мы поём её в воспоминание о павших тут предках. Особенно, — он показал рукой наружу, — когда проезжаем Азанулбизар. Ты разве не знаешь этой песни?
Дори отрицательно покачал головой.
— Это странно. Откуда ты? С Железных холмов?
— Да.
— Оттуда тоже были гномы, которые пали в той битве. Странно, что гномы Железных холмов не помнят её.
— Я… Нет, я знаю, кто такие Сожжённые гномы, просто у нас про это редко говорят, — откликнулся Дори. — Просто я не слышал той песни.
Его собеседник пожал плечами.
Сожжённые гномы, если читатель не знает, это были гномы, павшие в битве при Азанулбизаре, когда за смерть Трора, царя Эребеора, от руки Азога, вождя орков, пришло мстить много гномов. Они прошлись по всей Мории, и эта битва была последней и решающей. Битва была выиграна, но тогда полегло так много гномов, что их решили сжечь на погребальных кострах. Сказать «мой предок был Сожжённым гномом» означает честь для потомка.
Но вернёмся к нашим путникам. Во второй половине дня караван достиг Врат Мории. Это были высокие величественные каменные врата, выдолбленные прямо в горе, которые были обрамлены надписями, изваяниями и узорами на камне. По бокам от Врат стояли две статуи воинов. Их возвели после Войны за Кольцо, когда Балрог был повержены, и гномы вновь стали заселять Кхазад-Дум.
Времена нынче в этих местах были спокойные, со стороны беорнингов не стоило ожидать атаки, но у Врат было достаточно много воинов. Прочих гномов, ремесленников, торговцев и обычных людей, Дори не заметил.
Здесь гномы сгрузили товары на вагонетки, сели в них сами и с помощью хитроумных механизмов двинулись в сердце Кхазад-Дума.