Он закончил, и наступило некоторое молчание. Простые воины были в некотором замешательстве. Это не то, что ожидали они. Даже среди Черновласых и Железноруких, которые были идти за Даином хоть в пекло, это вызвало некоторое недоумение. Среди Огнебородых даже послышался ропот. Но тут посреди войска послышалось:
— Слава королю Даину! Слава Великому Дурину! Слава гномам!
Крик продолжался, и постепенно его подхватывало всё большее количество гномов. Через минуту всё войско скандировало клич «Слава Даину!» Кто-то поднимал копьё вверх, кто-то подкидывал шлем.
Дори осмотрелся вокруг. Он не совсем понимал, что происходит. Было видно, что некоторые всё ещё находились в недоумении, но всё же открыто против Даина никто бы не решился выступить — кто-то больше, а кто-то меньше — все верили, что через Даина с гномами говорит сам Дурин. И пройти против Праотца старшего клана было бы кощунственно. Тем более, что Даин не был похож на легкомысленного гнома, хотя и вёл себя порой импульсивно, как и всякий гном. «Так или иначе, это должно означать конец войны», — подумал Дори и вздохнул с некоторым облегчением. — «Хватит с нас жертв».
Начались переговоры с орками. Сначала они дерзили и огрызались. Но после того, как гномы нещадно обстреляли стены, им удалось пробить бреши и закинуть несколько горящих снарядов внутрь. Тогда риторика врага изменилась, и они согласились на условия гномов. Те в свою очередь освободили горные проходы, и орки ушли в Серые горы, а ангмарцы — на север Ангмара.
Гномы и истерлинги устроили большой пир под стенами крепости. Все пили, ели, веселились. Так было день или два…
А потом гномы стали заходить в Гундабад. Грустная картина открылась им — мерзость и запустение покрыли некогда величественные залы и коридоры священного города. Предстояло много работы, чтобы возродить былое величие. Но гномы — народ упорный и трудолюбивый. Самое главное было сейчас то, что в Гундабад вернулись гномы, и война была окончена.
Дори шёл среди древних надписей и рельефов, колонн и высеченных статуй, периодически пиная попавший под ноги мусор или грязь. Некоторые гномы потоком шли к одному месту в крепости — озеру, на берегу которого, по преданию, проснулся Дурин.
Дори решил спуститься к озеру. На берегу было немного гномов. Кто-то шёл по своим делам, кто-то просто сидел. Возле самого озера был Мёрвард Зачарованный, ведун из клана Черновласых, в окружении помощников. Он проводил какой-то ритуал. Как подумал Дори — он возносил хвалу Праотцам. Он также заметил гнома, одиноко сидевшего на берегу озера и глядящего в водную гладь.
— Как долго этого не было? — спросил он, оглянувшись на Дори.
— Чего? — не понял тот.
— Как долго гномья нога не ступала в этих местах? Они особенны как для всех гномов, так и особенно для вас, Длиннобородых.
Дори пожал плечами.
— Наверно, очень долго. Может, тысячу лет. Может, больше.
— Да… — протянул гном. — Гномы долго мечтали об этом освобождении. А что будет дальше? Ах да, простите. Меня зовут Балин, сын Нори. Я из клана Широкобоких.
— А я — Дори, сын Оина, из клана Долгобородых. Отвечая на Ваш вопрос: а что должно случиться? — спросил Дори, доставая трубку. — По виду, Вы дольше меня пожили на этом свете, и уже я должен Вас об этом спрашивать.
Они оба усмехнулись.
— Мы давно так не воевали, — продолжил Балин. — Хочется верить, что это всё не зря.
— О… — протянул Дори. — Будь здесь мой друг Ори… — голос его дрогнул, он вздохнул и продолжил. — Будь здесь мой друг Ори, он бы непременно сказал: «Ещё как не зря!»
— А где он? — спросил Балин.
— Пал. В битве при Гундабаде. Защищал орудия на левом фланге, когда подошли ангмарцы. Я нашёл его под грудой тел. Видно, стоял до последнего.
Балин откликнулся.
— Славная смерть! Это честь для гнома — пасть в бою. Да не изгладится память о нём вовек!
Дори кивнул. В горле опять встал ком. Ори был младше Дори примерно на два месяца, и был чуть ниже ростом, но постоянно куда-то таскал с собой друга и подбивал на различные авантюры. Нередко поддерживал, где-то даже наставлял. Был как старший брат. С его гибелью как будто умерла часть Дори.
Балин поднялся.
— Всё не зря. Да. Это всё было не зря, — пробормотал он себе под нос. А затем остановился и, посмотрев на Дори, сказал: